Разобщённые
Шрифт:
Коннор понимает, что он прав, но ему это всё равно не нравится.
Великолепная Семёрка приходит на собрание по большей части без опозданий. Развалившись в роскошных кожаных креслах, ребята забавляются, перекатываясь с боку на бок — это так здорово! Похоже, им апартаменты Коннора доставляют куда больше удовольствия, чем самому хозяину.
Здесь сейчас шестеро из семи. Риса, главврач Кладбища, наотрез отказывается появляться в самолёте Коннора до тех пор, пока не сможет самостоятельно вкатиться в него — а пандус для инвалидного кресла,
Трейс всегда приходит первым. Он — начальник службы безопасности и советник Коннора по вопросам стратегии.
Хэйден — хозяин КомБома, в его ведении компьютеры и радио, мониторинг внешнего мира, прослушивание полицейских разговоров и общение с движением Сопротивления. В его распоряжении также радиостанция для Цельных, радиус действия которой едва достигает полумили. Он называет его «Радио „Свободный Хэйден“».
Здоровенная хулиганистого вида деваха, которую все называют Бэм, заведует продовольствием. Её настоящее имя Бэмби, но всякий, кому вздумается назвать её так, быстренько окажется у Рисы в Лазарете.
Дрейк, мальчик из семьи фермеров, — глава отдела жизнеобеспечения, а по-простому — начальник фермы, иначе называемой Зелёной Аллеей. Идея организовать ферму полностью принадлежит Коннору. Продукты, которые производит ферма, уже не раз выручали обитателей Кладбища, когда поставки продовольствия от ДПР либо были недостаточны, либо отсутствовали вовсе.
Вот Джон, заведующий службой очистки и ремонта — он вечно жуёт резинку, и одна нога у него постоянно ходит ходуном; и, наконец Эшли — что-то вроде штатного психолога. Она считает себя специалистом по межличностным отношениям, и в её обязанности входит работа с трудными детьми. А поскольку этим словом можно назвать поголовно всех расплётов, то у Эшли, по-видимому, работы больше, чем у кого-либо другого из Семёрки.
— Ну, так что у нас там? — спрашивает Бэм. — А то мне некогда.
— Во-первых, — объявляет Коннор, — я сегодня встречался с типом из ДПР. Всё то же всё так же.
— Значит, ничего, — комментирует Дрейк.
— Молодец, точно усёк. Какое-то время мы обходились своими силами, в ДПР все на этом успокоились, и теперь мы официально переходим на самообеспечение. Придётся с этим смириться.
— А откуда же взять то, чего мы не можем выдрать из других самолётов? — спрашивает Джон, нога которого дёргается больше обычного.
— Если кладбищенская контора не обеспечит нас бабками для покупки того, что нам надо, придётся применить альтернативные методы.
Таким красивым словосочетанием называется обыкновенное воровство. Коннору приходится посылать ребят за тридевять земель, в Финикс, чтобы альтернативно раздобыть то, чего не желает присылать ДПР. Как, например, редкие лекарства или сварочные аппараты.
— Только что сообщили, что в следующий вторник к нам пригонят новый самолёт, — сообщает Хэйден. — Будет, что ободрать. Наверняка найдём там много полезного: хладокомпрессоры,
— А багажное отделение будет до отказа набито Цельными? — спрашивает кто-то.
— Ну, а как же без мясной начинки, — отвечает Хэйден. — Правда, сколько её будет на этот раз — неизвестно.
— Будем надеяться, что пришлют не в гробах, — говорит Эшли. — Вы даже вообразить себе не можете, сколько ребят после этого нормально спать не могли.
— Успокойся, гробы были в моде в прошлом месяце, — обнадёживает Хэйден. — На этот раз будут пивные бочонки!
— Самый важный для нас вопрос, — продолжает Коннор, — это продумать план побега. Если юновластям придёт в голову, что пора разжиться свеженькими органами, то рассчитывать на помощь ДПР не приходится.
— А почему бы нам попросту не убраться куда-нибудь прямо сейчас? — спрашивает Эшли.
— Переселить семь сотен человек не так-то просто, к тому же это будет всё равно что послать сигнальную ракету всем юнокопам Аризоны. Хэйден и его команда молодцы — отслеживают возможную угрозу, так что случись рейд — какое-никакое предупреждение у нас будет, но если мы не разработаем заранее план побега — то хоть засыпьте нас предупреждениями с ног до головы — нам хана.
Бэм бросает угрюмый взгляд на Трейса, который во время собраний обычно не роняет больше двух-трёх.
— А он что думает?
— Я считаю, вы должны делать то, что велит Коннор, — отзывается Трейс.
Бэм фыркает.
— ...сказал настоящий пехотный бёф.
— Я служил в военно-воздушных войсках, — отвечает Трейс, — пора бы тебе зарубить это себе на носу.
— Суть в том, — вмешивается в перепалку Коннор, пока Эшли не пустилась в рассуждения о том, как важно держать в узде свою агрессивность. — что нам всем надо крепко подумать, как в случае всего очень быстро унести отсюда ноги.
Оставшееся время они обсуждают всякие насущные бытовые мелочи. Коннор не перестаёт удивляться тому, как Адмиралу удавалось сохранять самообладание, обсуждая поставки гигиенических прокладок, в то время как над Кладбищем денно и нощно маячил грозный призрак заготовительного лагеря. «Всё дело в том, кому и как ты делегируешь обязанности», — внушает Трейс. Делегирование и было истинной повесткой дня нынешнего собрания.
— Все могут идти, — наконец объявляет Коннор, — кроме Бэм и Джона — есть разговор.
Все выходят. Коннор просит Джона тоже подождать снаружи, пока он побеседует с Бэм с глазу на глаз. Коннор знает, чт'o ему предстоит сделать, вот только делать этого ему ох как не хочется. Есть люди, которых хлебом не корми — дай выложить какую-нибудь плохую новость, но Коннор не из их числа. Он хорошо знает, что это такое, когда тебе говорят, что ты ничтожество, бесполезная дрянь и от тебя больше толку в расплетённом состоянии.
Бэм стоит, скрестив руки на груди, всем своим видом источая самоуверенность.