Разные судьбы

Колягин Михаил Федорович

Николай попятился за куст боярышника с опущенными до земли ветвями. В поредевшем березняке показался Валерий, а рядом с ним Даша. Первым желанием было кинуться на Зорина и бить, бить по его самодовольному лицу. Колосов привстал на корточки, напружинился, словно рысь, готовый к прыжку. Сейчас он проучит этого лоботряса. Но когда Даша и Зорин подошли почти вплотную, Николаем овладела нерешительность. Какая-то сила приковала к земле. Ну, побьет Зорина, а что дальше? Как Даша на это посмотрит? Напряжение сменилось апатией ко всему окружающему.

Из-за укрытия

Николай хорошо разглядел лицо Даши. Это была та самая Даша, которую он любил, которую мог без устали нести на руках хоть на край света. Но не ускользнуло от его внимания и что-то новое на ее лице, а что, не мог сразу понять.

Даша смотрела на Валерия своими бойкими глазами и улыбалась.

— Вечером в драмтеатр пойдем, правда? — сказала она. — Ленинградцы приехали.

От знакомого и родного голоса Николай зажмурился, до боли стиснул зубы, а сердце билось гулко и тревожно.

— А! — махнул рукой Зорин. — Халтура… Думаешь, путное что-нибудь покажут?

Он остановился, чтобы зажечь потухшую папиросу.

Остановилась и Даша, капризно надув губы, спросила:

— Почему ты со мной на люди не показываешься? Боишься?

Валерий прикурил, выдохнул густой дым, сплюнул в сторону и ответил:

— А кого бояться?

— Не знаю. В кино вместе не ходим, идем по городу — ты оглядываешься. В лес со мной норовишь уйти.

— Не могу я тебя понять, ей-богу, — раздраженно отозвался Валерий. — Раньше ты сама тянула в лес, теперь у тебя другие причудки.

— Да, тянула, а теперь лес опостылел мне! — вспылила девушка, в глазах блеснули слезы. — Я больше не пойду в этот проклятый лес. Слышишь? Не пойду! Мне хочется дружить так, как дружат другие.

— Ну, чего ты разошлась, чудачка? — мягко успокоил Валерий. — Будет так, как ты хочешь. Не люблю сплетен про тебя.

— Это какие же сплетни, если мы по-настоящему дружим?

— Хорошо, хорошо, — улыбнулся Валерий и провел ладонью по волосам девушки, поднял ее лицо за подбородок. — Ты у меня справедливая, но горячая. Не надо обижаться. Ну, не будешь?

Она с улыбкой, которую удалось сохранить только усилием воли, ответила:

— Ладно, пошли домой.

Николай хорошо знал эти неожиданные повороты в настроении Даши.

Отойдя несколько шагов, они снова остановились. Даша обняла руками березку и мечтательно смотрела мимо Валерия на верхушки деревьев. Лучи солнца пробивались сквозь ветви, падали на Дашу и от этого лицо ее казалось розовым. Как хороша она была в эту минуту!

Николай уткнулся лицом в блеклую траву, готовый заплакать. Когда же слабость прошла, поднял голову. Даши и Валерия уже не было. Он сел, обнял руками колени. Теплые лучи грели ему затылок и спину. Невдалеке журчал ручей.

Николай почувствовал неприятную сухость во рту и жажду. Сквозь густую заросль ивняка пробрался к ручью. Вода была холодной и прозрачной, на вкус отдавала листьями и травой. Пил жадно, и с каждым глотком восстанавливались силы, приятная свежесть расходилась по телу.

Домой возвращался той же дорогой, какой шли Валерий с Дашей. Остановился у березки, обнял

ствол, прижался щекой к нежной коре, словно на дереве сохранилась еще теплота Дашиных рук.

В общежитие Николай пришел бледный, лег на койку. Тяжелая злоба давила изнутри и не давала уснуть. А спать надо. К утру должны вызвать в рейс. Закрыл глаза, и сразу перед мысленным взором встала Даша, обнимающая березку.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1

Просторный конференц-зал управления дороги был переполнен. Сюда на совещание съехались руководители хозяйственных единиц и секретари партийных организаций. Обсуждался план работы на будущий год и предстоящий переход дороги на новый, уплотненный график движения поездов. Возрастающий грузооборот настойчиво требовал расширения станций, строительства дополнительных цехов для ремонта локомотивов и вагонов.

Зорин вяло слушал выступления, не задевали его и бурные споры за каждую тысячу рублей ассигнований. Из присутствующих он был, пожалуй, единственным, кто не просил подачки от управления дороги. У него, слава богу, хватало и штатных единиц и помещений.

Но вот слово получил начальник электровозного депо. Владимир Порфирьевич насторожился. Это был его сосед и соперник. Он вытеснял Зорина повсюду. Его ненавистные «жуки», как на дороге прозвали электровозы, почти полностью захватили главную магистраль оставив для паровозов две второстепенные ветки да маневровые операции. Пришлось потесниться и территорией. С тех пор, как рядом с конторой паровозного депо вырос высокий, розовый корпус электромеханического цеха, в кабинет Зорина даже не попадало солнце.

«А ну-ка послушаем, что еще захочет эта ненасытная утроба?» — подумал Зорин, с неприязнью поглядывая на полное моложавое лицо оратора.

Начальник электровозного депо старательно подготовился к выступлению. Свои доводы подкреплял цифрами и расчетами.

— В текущем году, — сообщил он, — 40 процентов грузооборота по дороге произведут наши машины, а в будущем электровозами будет перевезено 70 процентов поездов. Если вначале, когда машины были новые, мы как-то мирились с теснотой, то сейчас мы задыхаемся. Негде ремонтировать.

Зорин, вцепившись в спинку переднего стула, превратился в слух, не пропускал ни одного слова.

— Нам, как минимум, нужен дополнительный корпус, — закончил начальник депо. — Если его не будет, утверждение плана — бесполезное дело. Все равно сорвем.

Зорин с беспокойством поглядел на начальство, сидевшее за столом президиума. Проектировщики не учли, что со временем электровозное депо придется расширять, и построили его в окружении жилых домов. Чтобы расширить депо, часть домов надо сносить. Но куда переселять людей? Какие дома сносить?