Размышляя о минувшем
Шрифт:
В конце марта или начале апреля, сейчас уже не помню, полк снова отвели за штабные домики и зачитали приказ о солдатских комитетах. Тут же состоялись выборы. От тринадцатой роты в толковой комитет избрали меня. Сначала мы не знали, чем будем заниматься. Никто не разъяснил нам ни обязанностей, ни задач, которые предстояло решать комитету. Но он как–то сразу завоевал авторитет среди солдат. К нам они обращались со всякого рода вопросами. Особенно многих волновал вопрос о земле: будут ли помещичьи владения поделены между крестьянами? И второе: скоро ли наступит конец войне? Отвечать на эти
Радость первых дней революции скоро начала тускнеть. Временное правительство и не думало решать вопрос о мире и земле. Что же дала революция народу? Офицеры снова кричат: война до победного конца. Выходит, все остается по–старому…
А обстановка все обострялась. Французское правительство, обеспокоенное возможностью выхода России из войны, прислало с визитом в Россию своего министра Альбера Тома. Его миссия заключалась в том, чтобы добиться нового наступления русской армии.
Удостоил он своим посещением и наш полк. Несколько дней готовились к встрече «высокого гостя» — выравнивали площадку перед штабом, посыпали песком, приводили в порядок обмундирование. И вот построили нас.
Альбер Тома прибыл в сопровождении большой свиты своих и русских генералов. Поднялся на сколоченную из старых досок трибуну. Заговорил на русском языке. Все его красноречие свелось к призыву — во что бы то ни стало наступать, продолжать войну до победы, союзники ждут от русской армии помощи.
Конец речи был встречен лишь жиденькими хлопками нескольких офицеров. Солдаты молчали. Видя, что его призывы не произвели нужного впечатления, французский министр сошел с трибуны и, притворно улыбаясь, направился к уже нарушившей строй группе солдат.
— Нехорошо получается, господа солдаты. Союзники ждут от русской армии помощи, а ваш фронт молчит, — говорил он, продолжая улыбаться. — Вы не хотите наступать? Это же забастовка. Ваш лучший писатель Лев Николаевич Толстой находил счастье в труде. Война — тоже труд. Надо трудиться, надо наступать, чтобы победоносно закончить войну.
— При чем тут Лев Николаевич Толстой, господин министр? — перебил его унтер–офицер пятой роты Василий Сукачев. — Наш великий писатель, как мне известно, не считал войну работой, тем более необходимой. Он тоже был за мир, против бессмысленной бойни. И для нас сейчас мир — самое главное. Сыты мы войной по горло, пора кончать ее.
Сукачева дружно поддержали прислушивавшиеся к разговору солдаты. Альбер Тома уехал из полка сердитым.
Время в те тревожные дни летело быстро. Еще быстрее шло полевение солдатских масс. Росло влияние толкового комитета. Без его согласия офицеры уже ничего не могли предпринять. Их приказы просто не выполнялись, если они не получали одобрения комитета. Солдаты все охотнее слушали выступления большевиков. Приезд 3 апреля 1917 года в Петроград Владимира Ильича Ленина, о чем мы узнали уже через несколько дней, оживил наши надежды.
Ленин, большевики — вот кто даст народу мир, свободу и землю! — так думали многие. Но пока далеко не все. Было немало
Но правду не спрятать. Приглядываясь к Васильеву, Хворостухину, Виннику и другим полковым большевикам, солдаты убеждались: такие не могут быть предателями, они и словом и делом — за народ. Яркие, простые и доходчивые выступления Васильева на митингах, его рассказы о требованиях большевиками мира, раздела помещичьей земли и передачи ее крестьянам, ликвидации частной собственности на средства производства — фабрики, заводы, рудники — с каждым днем теснее сплачивали солдатские массы, открывали нам глаза.
— Если Ленин, большевики за мир, за передачу земли крестьянам, — значит, они за народ, — говорили солдаты.
Меньшевики, эсеры вкупе с кадетами и октябристами пошли на новую хитрость: стали всячески поносить рабочих, будто бы не желавших трудиться, валить на них вину за плохое снабжение фронта снарядами, патронами, вооружением. Если прежде газеты в окопы вообще не поступали, то теперь нас стали снабжать ими в избытке. В основном это были газеты правых партий. Там печатались клеветнические статейки и карикатуры на рабочих, на партию большевиков.
Зачастили в окопы и офицеры, отсиживавшиеся прежде в штабе. Стремясь сохранить влияние на солдат, они сами приносили и раздавали им газеты, устраивали читки. При этом непременно подчеркивали, что рабочие зазнались, не хотят работать, оставляют нас без снарядов, предают революцию. Их, дескать, надо проучить.
— Вранье все это, офицерские выдумки, — отвечали на то солдаты посознательнее. — Рабочие — за трудовой народ. Потому господа офицеры и стараются наговорить всякую напраслину.
— Так в газетах же пишут, — заикались маловеры.
— В газетах пишут… А какие это газеты? «Русские ведомости» и «Речь». Нашли кому верить…
Однажды Васильев раздобыл «Правду», в которой были опубликованы знаменитые Апрельские тезисы В. И. Ленина. Читали ее тайно от офицеров. Особое внимание солдат привлекли разделы тезисов об отношении большевиков к войне и об аграрной политике.
Становилось ясно, что война выгодна капиталистам, они наживаются на ней. Нужно, чтобы народ взял власть в свои руки, только тогда настанет конец войне.