Размах Келланведа
Шрифт:
Там стояла на страже плотная группа людей Федала. Лишь одному удалось разинуть рот для вопля, когда она обрушилась на них, кружась и хлеща клинком. Они пали почти одновременно. Она вошла и устремилась к покоям короля. Комнаты носили следы грабежа. Изящные вазы разбиты, столы перевернуты, хроники стали грудами рваных пергаментов. Там и тут тела верных стражников.
Переступив порог, она помедлила и вернулась. Здесь осталось изрядное число слуг Федала и дальхонезцев, встретивших упорное сопротивление личной охраны семейства Кан. Среди павших лежал и сам Леото, Кан из Канов. Он едва дышал, пластинчатый
Он пошевелил головой, кашлянул, будто засмеялся.
– Эй... тебя так сюда и тянет, Айко?
– Кто?
– бросила она.
Придворный шевельнул плечами: - Федал и союзники. Всегда смотрел не туда, куда было... нужно.
– Король?
Он кивнул и сжал зубы.
– Спаси его, - простонал Леото и бесчувственно распластался на полу.
Айко закрыла ему глаза и побежала в тронный зал.
Обнаружив там целую толпу: частные войска семейства Федал и дальхонезцы, какой-то сорт ударной пехоты. У пустого трона стояла плотная женщина, знакомая Айко по придворным церемониям. Длинные темные волосы уложены высокой прической с множеством шпилек, надушенные черные шелка - маркиза, глава семьи Федал.
– Кто ты?
– сказала маркиза, подняв густые темные брови.
Айко повернулась и спокойно закрыла двери; встала в позицию, держа клинок обеими руками.
– Где король?
– А ты умеешь пользоваться этой штукой?
– сказала маркиза скептически.
– Где король?
Маркиза лишь махнула рукой страже.
– Прошу, убейте дурочку.
Айко прыгнула вперед.
Они приближались со всех сторон, что ей и было нужно. Айко завертелась, хлыст-меч пел, кружась. В схватке она вдруг стала спокойна, как на привычных представлениях. Кровь хлыстала по залу, меч резал и рубил. Очень быстро они кончились - сперва люди Федала, потом и более стойкие дальхонезцы. Маркиза ошеломленно смотрела на Айко. Потом попятилась, задела за ступени трона и упала.
– Где король?
– проревела Айко.
– Увезен, - всхлипнула маркиза.
– Куда?
Глаза метнулись в сторону северного входа - реки. Айко выпрямилась. Итак, его увозят на корабле.
– Меня нельзя убивать!
– пропищала маркиза, схватившись за грудь.
Айко поглядела вниз: - А вот и можно, - и рассекла ей горло.
Она метнулась к берегу реки, где вставали корабли - грузовые суда и прогулочные барки для развлечений знати. Осмотрелась, заметила одно разукрашенное суденышко. Канаты были уже отданы, матросы дружно отталкивались шестами от причала. Некоторые заметили ее.
Айко разбежалась и прыгнула, загремев башмаками по палубе. Рулевой протянул к ней одну руку, не отпуская румпеля. Она рубанула - он разинул рот, глядя на кровавую культю. Потом отпустил руль и с воплем зажал обрубок между колен.
Матросы отскочили, но надвинулась охрана с мечами наголо.
Барка лениво ползла вниз, к главной гавани. Айко металась по палубе, убивая. Эти мужчины и женщины оказались самыми упорными. Похоже, ветераны, перекупленные или сбежавшие из армии. Они парировали ее выпады и контратаковали, но ее учили лучшие из лучших, так что эти опытные воины падали
Здесь ожидала ее женщина с коротким мечом, явно командир бунтовщиков. Барка неслась без управления, матросы попрыгали за борт.
– Кто ты?
– Где король?
– крикнула Айко.
– Говори или умрешь!
Женщина кивнула, раздумывая. Потянула за край брезента у ног, показав паренька, связанного цепями и с кляпом во рту. Чулалорн Четвертый смотрел на Айко огромными глазами.
– Не бойся, - сказала она нежно.
– Все будет хорошо.
– Мне велели избавиться от него, - сказала офицер.
– Никаких следов. Без могилы. Никаких надгробий и курганов, никакой памяти... А ты просишь его отдать.
Айко кивнула, держа хлыст-меч наготове.
– Отдай, и я сохраню тебе жизнь.
– Я знаю и третий выход, - ответила офицер. Схватила паренька за цепь и поставила на край барки.
– Думаю, ты оставишь меня в живых... после этого.
– И она толкнула короля за борт, и он мигом пропал в реке, лишь брызнула вода.
– Нет!!!
– Айко прыгнула в реку.
Воды Итко были мутными и темными. Бросив меч, отставная танцовщица слепо шарила по илистому дну, пока легкие не заставили всплыть ради отчаянного глотка воздуха. Она снова нырнула.
И снова, и снова - в груди саднило, она кашляла грязной водой, растирая ил между пальцами, ища опять и опять. Но ничего не находила. Течение, пусть слабое, увело ее от места падения мальчика. Она всплыла и, почти лишившись чувств, неуклюже двинулась в сторону гавани.
Потом легла на спину, отдавшись течению. А потом решительно развела руки и опустила голову под воду, резко выдыхая. Айко держалась, стиснув зубы, пока плоть не взбунтовалась и легкие не втянули хорошую порцию мути. Она забилась, тело рвалось на поверхность, где сияло солнце, но воля сопротивлялась спасению.
Вскоре в глазах потемнело. Руки отказали. Она бесчувственно плыла вниз лицом.
Очнулась она среди сетей на дне рыбацкой лодки. Стояла ночь, два старика пялились на нее, освещая фонарем. Один чесал лоб, другой уперся руками в бока.
– Мож, ты русалка?
– спросил первый с надеждой.
Айко лишь опустила голову.
– Думаю, она из тех жалких самоубийц, - сказал второй.
– Верно, ее предал дружок.
Айко поползла к борту, но даже двое худосочных стариков смогли ее удержать.
– Ради Чема!
– сказал первый.
– Думаю, ты прав!
– Свяжем, - сказал второй.
– Дайте мне умереть, - застонала Айко и, лишившись всяких сил, зарыдала.
Второй старик почесал плечо.
– Потом, - сказал он, будто утешая младенца.
– Умереть можно и потом.
***
Когда стало нечем питать костер - и даже не на чем его раскладывать, вокруг один лед - Уллара заподозрила, что удача решила изменить ей. Ночью она скорчилась под защитой утеса, кутаясь в одеяла и стараясь откусить сушеное мясо от промерзшего шматка. Она жевала и думала, что зашла слишком далеко, чтобы вернуться; подняла край одеяла, глядя на Кроху в плетеной клетке. Выделила птичке несколько зерен из быстро пустеющего кисета на шее.