Разломщик
Шрифт:
— Потерпи, малыш, потерпи… — я в первый раз слышал, чтобы в голосе Милы прорезалась нежность и забота. — Я совсем чуть-чуть…
— Доктор Мила. — напомнил я. — Вы обещали рассказывать по пути.
— Ах да, простите… — Мила вымученно улыбнулась, продолжая очищать рану от грязи и засохшей крови. — Это скавенджер, очень редкий зверь, который иногда появляется из разломов. За всю историю человечества было зарегистрировано всего-то около тысячи скавенджеров, появившихся из разломов, и всегда это были те же самые разломы, из которых появляются скавены. Поэтому я еще раз спрошу — где вы его взяли?
— Как вы и сказали — из разлома, из
Скрывать это не было смысла. Сегодняшняя заварушка в Смекалинске перестала быть тайной, как только раздался первый выстрел, да и Золтон наверняка как-то отчитывается за закрытые разломы. Поэтому о том, что разлом открывался, если еще не знают, то узнают очень скоро. А там недалеко и до того, чтобы узнать о моем присутствии на месте происшествия.
— В Смекалинске открывался разлом. Так получилось, что я находился рядом. Группа быстрого реагирования во главе с магом Золтоном закрыли разлом, перебив скавенов, и улетели, а я заметил этого бедолагу, раненого.
В общем-то, я ни в чем и не соврал, как всегда. Я вообще никогда не вру. Я просто не все рассказываю.
— Просто поразительно. — покачала головой Мила, выбрасывая тампон и распаковывая кривую иглу с уже вставленной нитью. — Вот почему он вам так доверяет…
Я посмотрел на мордашку зажмурившегося крыса, который сопел мне в пальцы, и снова почесал его за ухом.
— Надеюсь, вы не контактировали со скавенами? — на мгновение вернувшись к своему обычному тону, поинтересовалась Мила. — Впрочем, контактировали или нет, я в любом случае проверю вас на заболевания после того, как поможем этому бедолаге. Хотя бы просто для уверенности, просто для себя. Иначе это будет просто непрофессионально, в конце концов!
— Хорошо, проверим. — согласился я, опуская первую часть вопроса. — Так вы не договорили — почему скавенджеры такие редкие?
— Почему так — никто не знает, конечно же. Чтобы это узнать, нужно проникнуть через разлом в мир, в котором они живут, и узнать, как они живут. У нас есть только теории, и самая популярная из них — скавенджеры редки не только здесь, они редки и там тоже, в том мире. Ученые нашли немало сходств во внутреннем строении скавенов и скавенджеров, почему, собственно и назвали их похожим образом. Считается, что у этих обоих видов был общий предок, но с какого-то момента их эволюционные пути разделились и пошли буквально в разные стороны. Скавены выросли, обрели зачатки разума и, решив, что это дает им право считаться супер-хищниками, принялись доминировать над всеми другими видами, с особенным рвением уничтожая самый родственный себе вид — скавенджеров. А скавенджеры… Им, чтобы выжить, пришлось отрастить крылышки и научиться летать… А еще — обращаться с магией.
— Животное-маг? — я поднял брови. — Серьезно? Я думал, только люди способны к магии!
— Серьезнее некуда. — Мила кивнула, быстро и ловко зашивая пыхтящего крыса. — Скавенджеры действительно обладают магией, но своей, специфической. Люди, даже маги, ни на что подобное не способно. Скавенджеры становятся невидимыми, в смысле, не наводят иллюзию невидимости, а натурально становятся невидимыми, как-то заставляют солнечные лучи проходить сквозь себя. Кроме того, они способы переноситься с места на место за одно мгновение, а самое главное — они способны переносить с собой другие вещи. Сами по себе они безобидны, разве что иногда могут раздражать тем, что воруют всякие блестяшки и утаскивают их в свои
Мила завязала узелок, обрезала нить, заклеила рану пластырем поверх шва и посмотрела на меня:
— Дайте угадаю… Судя по вашим глазам, что такое фамильяр вы тоже не знаете?
Я неопределенно пожал плечами.
— Фамильяр это животное, чаще всего появившееся из разлома, которое вошло с магом в тесную эмоциональную связь. Чаще всего, это происходит, если животное спасает человека от смерти, или наоборот, и, конечно, это касается только неагрессивных разломных животных. Скавены, люмиеры, и прочие вулхи фамильярами стать не могут.
— А что дает эта связь? — спросил я, не без удовольствия наблюдая, как скавенджер расслабился и даже глаза приоткрыл.
— Животное начинает чувствовать, что от него хочет человек, точно так же как человек чувствует желания животного. Каждый из них всегда знает, где находится другой, и чувствует, в каком он состоянии… Но и смерть любого из тех, кто связан этой связью, критически бьет по второму. В особо тяжких случаях это не переживает ни тот, ни другой.
— И вы намекаете? — я снова покосился на крыса. — Что это теперь мой фамильяр?
— Я? Намекаю? — Мила усмехнулась. — Ни в коем разе, тэр Оникс! Я говорю это прямым текстом! Вы посмотрите, он же даже ни разу не дернулся, а я, между прочим, шила без анестезии, потому что на такую кроху я даже не знаю, какую дозировку надо брать, чтобы он не уснул вечным сном! Он доверяет вам свою жизнь!
— Я не обману его доверие. — серьезно произнес я, поглаживая скавенджера по белой пушистой шерсти. — Но все же должен спросить — он ведь ничем не болеет?
— Скавенджеры никогда ничем не болеют. — Мила с улыбкой покачала головой. — Я же сказала, их со скавенами эволюционные пути пошли в диаметрально противоположных направлениях. Скавенджеры не подвержены ни одной болезни, зато скавены это ходячая пандемия. Кстати, об этом…
Доктор Мила развернулась, подошла к своему столу и нагнулась, заставляя халатик задраться и открыть татуировку сколопендры. Кажется, она снова вернулась в свое обычное состояние.
Вернулась ко мне она с градусником, металлической лопаткой, стетоскопом и каким-то пузырьком из темного стекла.
— Начнем, тэр Оникс. — сказала она, улыбаясь и поднося к моему рту ложечку. — Скажите «а»!
Я послушно открыл рот, внаглую направив взгляд в ее декольте, в котором из-под белого халата выглядывал кусочек красного кружева.
После осмотра горла и замера температуры, доктор Мила сказала:
— На первый взгляд все хорошо. Но я бы проверила еще кое-что. Раздевайтесь.
Я стянул футболку и положил ее на стол рядом с крысом. В руках у доктора Милы появился стетоскоп, и мне внезапно стало крайне интересно, сможет ли она что-то услышать в него, если приложит его к камню в моей груди? Как-никак, он располагается как раз на том месте, куда обычно прикладывают стетоскоп.
Мила приложила холодную металлическую блямбу прямо на середину камня. Я даже услышал, как металл тихонько звякнул. Несколько секунд доктор Мила сосредоточенно слушала, а потом нахмурилась и вынула стетоскоп из ушей: