Разломщик
Шрифт:
Легким щелчком подбросив доску в руки, я уверенно зашагал на трибуны. Незнакомые девушки, загадочно улыбаясь, расползлись в стороны и как-то незаметно растворились в пространстве, что твой скавенджер, а вот рыжая осталась сидеть и загадочно улыбаться, накручивая локон на палец.
— Понравилось? — поинтересовался я, встав перед ней, поставив доску торцом в пол и сложив на ней руки.
— О да! — без тени смущения выдохнулы рыжая. — Настоящее представление!
— Значит, когда мы будем играть против псиомантов, у меня будет дополнительный болельщик. — я кивнул с удовлетворенной улыбкой. — Ты же из пси, я правильно помню? Вот только имени
— Агата. Агата Райан. — стрельнув голубыми глазами, представилась рыжая.
— Агата, Агата… — я нахмурился. — Ирландка!
— Ого! — Агата удивленно подняла бровь. — Вот прямо так, по одному лишь имени? Да ты с каждым разом удивляешь все больше и больше, тэр Оникс!
Я не стал ей говорить, что определил это не только по имени, но еще и по внешности. Если сначала из-за цвета волос я ошибочно принял ее за сестру Паши, то сейчас, вблизи, стало очевидно, что общего у них мало. Разный цвет глаз, разные носы, разные брови, а главное — россыпь веснушек, едва заметных, придающих Агате особой изюминки. Я много раз видел подобные лица, ведь чуть ли не каждый второй заказ, который мне пытались всучить средней руки богачи — найти лепрекона и его горшочек с золотом.
И некоторые из них, где платили побольше, я даже брал. А самый первый из них еще и честно пытался выполнить, целых два месяца проведя в Ирландии. Но потом, когда я окончательно убедился, что никаких лепреконов не существует, я просто заказал в ювелирной мастерской два десятка золотых монет, стилизованных под древность, потратив на это почти весь гонорар за заказ. Потом ссыпал их в старый глиняный горшок и всучил заказчику. А тот был так рад, что еще накинул сверху за результат.
— А что до болельщиков… — продолжила Агата, вытянув перед собой руку и рассматривая прозрачно-голубые ногти — наверняка, опять магия постаралась. — То я болею не за своих или чужих. Я болею за достойных. Тех, кто достоин победы.
— Весьма прагматично. — ухмыльнулся я. — Довольно необычно для ирландки, которые вроде бы руководствуются эмоциями.
— О, я весьма эмоциональна. — Агата прикрыла глаза и посмотрела в сторону. — Просто не всегда.
— Что ж, Агата, был рад познакомиться. — я поднял доску и слегка качнул ею, отдавая импровизированный салют. — Буду надеяться, что на следующей игре я буду достоин того, чтобы ты за меня болела.
— Уже уходишь? — удивилась девушка. — Я тебе так быстро надоела?
— Остываю. — посетовал я, оттянув промокшую за время тренировки футболку. — Сейчас меня просквозит, и я слягу с температурой. Придется тебе выпаивать меня куриным бульоном и читать сказки на ночь, ведь это будет по твоей вине. А еще тогда я не смогу принять участие в следующей игре, и, как следствие, ты лишишься уникального шанса поболеть за меня. В общем, одни минусы, как видишь.
— Ну почему же минусы. — Агата покачала головой, глядя исподлобья. — Я не говорила, что я против того, чтобы выпаивать тебя бульоном или читать сказки на ночь… Но вот про игру это да, это действительно важно. Я тоже рада была познакомиться, тэр Оникс. До новых встреч.
И она снова стрельнула в меня своими голубыми глазами, изящно поднялась со скамьи и пошла к выходу.
Я проводил ее взглядом, оценив ее стройную фигуру не только спереди, но теперь еще и сзади, и покачал головой. Когда-нибудь из этой девушки вырастет еще одна Сколопендра, только рыжая. Такая же соблазнительная, такая же неприступная, вгоняющая своим поведением в краску юнцов и совершенно не
Когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас ей не хватает понимания того, насколько гипнотический эффект она производит на мужчин. Где-то недотягивает, где-то наоборот — перебарщивает, и жерта срывается с крючка. Тот же Дима, конечно, истек бы слюной до состояния мумии, если бы она разговаривала с ним так же, как разговаривала со мной, да и любой другой в нашем возрасте — тоже. Но не я, конечно. Меня она интересовала исключительно как личность, которая меня откровенно преследует и даже не скрывает этого. Я хотел знать, чего от нее ожидать.
В ухе тихонько пропищали, и я даже уловил, что Никс хотел сказать — мол, она не держит от меня никаких тайн и не желает зла.
— Откуда знаешь? — вслух спросил я, косясь на свое плечо, хоть крыс там и не появился.
В ухо снова пропищали, на сей раз с ноткой недовольство — чувствую, мол, и вообще что за недоверие?
Я пожал плечами и не стал ничего говорить. В Виварии о подобном свойстве скавенджеров ничего написано не было, но это не значит, что свойства не было тоже.
После ужина друзья позвали поиграть в какую-то магическую настолку, но я сослался на то, что устал после тренировки и остался в спальне с Никсом. Я лежал на кровати, держа перед собой телефон, а крыс сидел на подушке рядом с ухом и тоже очень внимательно смотрел в экран. Я шарился по сети в поисках любой информации по скавенджерам и открывал все ссылки, в которых хотя бы вскользь упоминались эти зверьки.
Информации было мало, и, в общем-то, ничего принципиально нового я не нашел. Доктор Мила плюс Виварий — и я знал уже практически все из того, что знало о скавенджерах человечество. В любой статье о них, какую ни открой, обязательно присутствовала фраза из серии «Всех свойств и способностей этого удивительного существа мы пока не знаем, и остается лишь надеяться, что будущее внесет больше ясности в этот вопрос». По сути, это означало, что мне придется узнавать все о Никсе самому.
— Чем тебя кормить-то хоть? — спросил я у крыса, когда глаза уже окончательно устали от света телефона, и я погасил экран.
Никс в ответ на вопрос совершенно однозначно заявил мне, что ничем его кормить не нужно, он и сам способен добыть себе пропитание. С учетом его способностей, это было совсем не удивительно.
— Ну, не надо так не надо. — я протянул руку и осторожно погладил крыса, стараясь не зацепить его раненый бок. — А спать ты где собираешься? Ты вообще спишь?
Вместо ответа Никс улегся на подушку прямо там, где сидел, вытянувшись в струнку и накрывшись своими крылышками.
— Ну, смотри. — я покачал головой. — Если я тебя придавлю во сне нечаянно, сам виноват будешь.
Не придавишь — пискнул крыс, и он был прав. Конечно, не придавлю, ведь я даже во сне буду прекрасно помнить, где он лежит.
Открылась дверь спальни и вошел Паша, на ходу зевая и потягиваясь.
— Зря не пошел с нами. — заявил он, садясь на свою кровать. — Отлично поиграли!
— Рад за вас. — улыбнулся я. — Кто выиграл?
— Так никто. — Паша пожал плечами. — Это же не про выигрыш игра, а просто про веселье.
— Ну тогда вообще отлично. — покладисто сказал я, покосившись на то место, где лежал Никс. Сейчас его там не было, и только придавленная борозда на подушке намекала на то, что там что-то лежало или лежит до сих пор.