Разговор о любви
Шрифт:
– Да, любовь моя. Скорее пойдем отсюда. Джоанна проводила удалявшуюся парочку сердитым взглядом. Ей опять казалось, будто все окружающие состоят против нее в заговоре. Когда голоса и шаги Виолетты и Энтони стихли, она прошла к дивану, взяла со стоявшего рядом журнального столика оставленный Марго номер журнала и принялась нервно его листать, почти не видя ни броских заголовков, ни ярких фотографий.
– Кстати, а где Андрэ? – поинтересовался Тим.
– Уехал в Монреаль, – ответила Джоанна, не поднимая головы.
– В Монреаль? А ты откуда об этом узнала?
– От Энтони. Андрэ предупредил
– Надеюсь, ему удастся все уладить. Джоанна взглянула на него, вопросительно приподняв брови.
– Он поехал, чтобы помириться с Марго, я правильно понял? – пояснил Тим свою мысль.
– Нет, неправильно. – Джоанна захлопнула журнал и вернула его на столик. – Ему еще утром позвонили из офиса и сообщили какую-то крайне важную новость. Он помчался в Монреаль, чтобы заняться делами.
Лицо Тима потемнело, приняв осуждающе-недовольное выражение.
– Я не понимаю твоего дядю, честное слово! От него того гляди уйдет жена, а он знай себе занимается делами! Я на его месте плюнул бы сейчас на все и вся и полностью посвятил себя выяснению отношений с Марго.
Опять разговор переключился на осточертевшую тему, подумала Джоанна, поджимая губы. На тему разделения личной жизни и работы! Я постоянно забываю, что обязана быть с этим парнем настороже…
– Разве я не прав? – спросил Тим, видя, что она о чем-то задумалась и никак не реагирует на его слова. – Может, ты не считаешь, что на месте твоего дяди любой мужчина, даже самый увлеченный своим делом, в подобный момент должен забыть о работе?
Джоанна медленно подняла голову и посмотрела на него с той же задумчивостью. Перед ее глазами ожили вдруг картинки из далекого прошлого – из тех дней, когда бабушка и дедушка Шанпу были еще живы. Вот она сидит ранним утром у них в кухне на высоком деревянном стуле с толстыми резными ножками. Бабушка готовит завтрак для деда, который через четверть часа вернется домой с ночной смены, – изнуренный, голодный.
Именно дед объяснил ей как-то, что по-настоящему счастлив в жизни только тот человек, который любит свою работу.
– Для тех, кто получает от труда удовольствие, вся жизнь в радость, – говаривал он спокойным приглушенным голосом, по привычке накручивая на указательный палец загнутый кверху кончик уса. – Остальные только сами страдают и донимают окружающих своей неудовлетворенностью и недовольством…
Лишь два года назад, когда ее повысили в должности и поставили во главе отдела рекламы, Джоанна в полной мере осознала правоту слов деда. В работе она реализовывала себя почти полностью, работой спасалась от неурядиц и разочарований в личной жизни, работу находила самым захватывающим и интересным занятием. Ей нравилось руководить сплоченной командой, принимать важные решения, изобретать приемы, позволяющие по-новому рассказывать людям о продукции, которую выпускала их фабрика.
Она медленно перевела взгляд на человека, открыто заявившего ей, что желает отнять у нее это счастье.
– Я не вполне с тобой согласна, так как не знаю всех подробностей отношений Андрэ и Марго и не могу утверждать, что ради их спасения моему дяде следует отказаться от любимой работы, – проговорила она холодно ^недружелюбно.
– Вот как? – Тим нахмурился и поджал губы, как будто отказывался верить
– Да, именно так, – ответила она, дерзко глядя ему в глаза. – Для некоторых людей работа – это отдых, возможность отключиться от всего того, что им неприятно в жизни. Я прекрасно таких людей понимаю, потому что и сама отношусь к их числу. – Она острее, чем когда бы то ни было, ощущала, что разговаривает с конкурентом. – До «Свитиз» мне пришлось работать в рекламном отделе другого предприятия. Но там я была рядовым исполнителем – впечатывала придуманные другими людьми реплики на эскизы рекламных плакатов, договаривалась с газетными издательствами о размещении в их выпусках нашей рекламы. В общем, умирала со скуки…
Тим слушал ее внимательно и с интересом.
– В «Свитиз» мне сразу доверили более интересные задания, и я тут же получила возможность проявить себя, продемонстрировать свои способности. – Ее голос зазвучал более возбужденно, глаза загорелись, а на щеках появился румянец. – А через год, когда бывший начальник нашего отдела по каким-то семейным обстоятельствам уволился, меня назначили на его место. – Она резко замолчала, тяжело вздохнула и потупила взгляд. – В данный момент наша фабрика переживает не лучшие времена, но, надеюсь, все образуется.
– Насколько я понимаю, ты действительно без ума от своей работы, – заметил Тим.
Джоанне показалось, что сказано это было с иронией. И ей захотелось сменить тему разговора.
– Кстати, с чего это вдруг Виолетта так многозначительно подмигнула тебе перед уходом? – воинственно тряхнув коротко стриженой головой, спросила она. – И о чем вы шептались с ней в кухне?
– Шептались? – переспросил Тим, не вполне убедительно имитируя удивление.
– Да, шептались! Только не разыгрывай передо мной святую невинность! Я все слышала! – Она подалась вперед и глянула на него так гневно, что ему сделалось не по себе.
– Хорошо, сейчас все тебе расскажу, – ответил он с неохотой. – Виолетта посоветовала мне воспользоваться сегодня вечером ванной комнатой. Там огромная ванна и очень приятная обстановка…
– Я так и думала! – почти прокричала Джоанна, выскакивая из кресла. – Чувствовала, что и она уже превратилась в достойную представительницу нашей сумасшедшей семейки!
Джоанна сложила руки на груди и принялась нервно расхаживать по гостиной взад и вперед.
– Только не волнуйся так, прошу тебя! – попытался остудить ее пыл Тим. – Уверен, Виолетта и все остальные члены твоей семьи совершают все эти глупости только лишь потому, что любят тебя и желают тебе счастья. К тому же я вовсе не собирался немедленно последовать совету твоей будущей родственницы. В отношениях с тобой для меня главное…
– Я прекрасно знаю, что для тебя главное! – беспардонно перебила его Джоанна. – И что важно для них, тоже знаю! Ими движет чисто спортивный интерес, им наплевать на мои чувства, на мои желания! Но я не…
– О чем ты говоришь, Джоанна? – повышая голос и. тоже теряя терпение, прервал ее Тим. – В нашем с тобой случае только чувства и желания имеют значение, все остальное – фон. Если бы мы не хотели друг друга и ничегошеньки друг к другу не испытывали, никакие усилия родственников не сблизили бы нас даже на самую малость!