Разговор о любви
Шрифт:
– Наверное, Габриель попросила тебя побеседовать с Андрэ? – догадался Тим. Джоанна хмуро кивнула. – Если хочешь, это сделаю я.
Она с удовольствием согласилась бы, но не желала, чтобы он погружался в их семейные дела глубже, чем это уже произошло, поэтому покачала головой.
– Спасибо, не надо. Я сама…
Она поднялась с кровати, обернув себя простыней.
– Можно узнать, почему ты не хочешь, чтобы я смотрел на тебя голую? – спросил он, наблюдая за каждым ее движением.
Джоанна слегка нахмурилась и решительно прошла к комоду, в который вчера перед сном сложила
– У меня нет настроения разговаривать сейчас на подобные темы, – строго ответила она, выдвигая верхний ящик и доставая из него джинсы и свитер. На душе у нее скребли кошки. Мысли о том, что подумала о них с Тимом ее мать, и о разладе между Андрэ и Марго теснились в ее голове, переплетаясь и причиняя боль.
Она удалилась в ванную. А три минуты спустя уже вышла Оттуда умытая и одетая.
Тим все так же сидел в кровати, прислонившись к спинке. Лучи холодного зимнего солнца, проникая в комнату сквозь широченное окно, освещали его торс, подчеркивая рельефы мышц груди и плеч. Взглянув на него, Джоанна сразу же отвернулась, сердясь на себя за то, что не может им не восхищаться.
– Надеюсь, мы вернемся к нашему разговору позднее, когда ты будешь в должном настроении, – с ленивой неторопливостью произнес Тим.
Она опять насупилась и, никак не отреагировав на его слова, зашагала к двери, бросая на ходу:
– Иди в душ первым, а то придется потом долго ждать, когда он освободится!
– Как прикажете! – шутливым тоном отозвался Тим.
Андрэ сидел, склонившись над бумагами, в гостиной на облюбованном месте – за небольшим столом у окна. Услышав шаги Джоанны, он поднял голову и посмотрел на нее с наигранной веселостью.
– А-а! Джо! Наконец-то! А я было подумал, что в этом доме никто никогда уже не проснется.
Джоанна бросила взгляд на часы – без десяти одиннадцать.
– М-да, уже действительно поздновато.
Она пристальнее рассмотрела дядю. Его вьющиеся с проседью волосы лежали несколько беспорядочно и были абсолютно сухими, усы торчали в разные стороны, как старая щетка, глаза в красных прожилках по-особому блестели. Он сидел в тех же рубашке и брюках, в которых был вчера вечером. С краю на столе перед ним стояли две пустые кружки с остатками кофе на дне. Создавалось такое впечатление, что ночью он вообще не ложился спать.
– Где Тим?
– Принимает душ, – не задумываясь, сказала Джоанна, лишь секунду спустя сообразив, что ее ответ прозвучал чересчур интимно.
Она поспешила заговорить о том, для чего, собственно, и спустилась сюда:
– Что произошло между тобой и Марго? На правой щеке у Андрэ дрогнул мускул, но выражение его лица нисколько не изменилось.
– Кстати, давно хотел сказать тебе, каким я нахожу твоего Тима, – произнес он с таким видом, будто не услышал ее вопроса. – Весьма и весьма умным парнем. Вчера вечером мы поговорили с ним о моих делах. Должен признать, он поддержал разговор как настоящий профессионал. А какая у него должность в вашем «Свитиз»? Ты говорила, но я не запомнил.
– Он работает в моем отделе менеджером по рекламе, – ответила Джоанна.
– Менеджером по рекламе? – Усы Андрэ еще больше стали похожими на щетку, а кустистые брови подпрыгнули
Джоанне показалось, что ее окатили ледяной водой. Причина, по которой ей ни в коем случае не следовало вступать с Тимом в близость, вновь всплыла в ее сознании. Тим мечтал занять в «Свитиз» место начальника отдела рекламы. То есть лишить ее горячо любимой работы. Он шел к своей цели напролом, а она, дурочка, лишь помогала ему в этом.
В течение нескольких минут она неподвижно стояла перед дядей, словно музейная восковая фигура. Потом опомнилась и заставила себя заговорить о том, о чем собиралась:
– Я вышла, чтобы спросить у тебя…
– Догадываюсь, о чем, – прервал ее Андрэ, отворачиваясь и опять склоняясь над своими обожаемыми документами. – О Марго. Это она трезвонила полчаса назад?
– Нет, звонила мама, – ответила Джоанна. Ей хотелось забыть о том, что случилось между ней и Тимом, слишком нестерпимую боль доставляли теперь эти воспоминания, но перед ее глазами настойчиво проплывала одна картинка за другой. – Так что же произошло?
– Ничего особенного. – Андрэ с деланной беспечностью махнул рукой. – Марго вскочила сегодня спозаранку и объявила, что возвращается в Монреаль.
– И ты даже не попытался остановить ее? – Джоанна округлила глаза.
– Нет, – спокойно ответил он. – Уж если эта женщина загорается какой-нибудь бредовой идеей, она непременно добивается своего, пытаться спорить с ней не имеет ни малейшего смысла. Я знаю ее как облупленную. – Он поднял со стола верхний лист бумаги, разделенный на несколько колонок и пестрящий цифрами, и с увлечением уставился в него.
Джоанна постояла с ним рядом еще некоторое время, но, осознав, что думает уже не о нем и не о Марго, медленно развернулась и вышла в прихожую. Когда она поднималась по лестнице, возвращаясь на второй этаж, у нее слегка кружилась голова, а душа была наполнена чем-то тяжелым и мерзостным. Каждый шаг давался ей с трудом, и она крепко держалась за перила, боясь споткнуться и упасть.
Как мне выбираться теперь из этой путаницы? – барабанной дробью стучало в ее висках. Как вести себя с Тимом, как заставить своих родственников прекратить считать нас влюбленными голубками? Сумею ли я сохранить работу или уже не имеет смысла надеяться на это?
Она входила в комнату, в которой спала прошлой ночью вместе с Тимом, как вдруг открылась дверь справа, и на ее пороге показались Энтони и Виолетта.
– Привет! – широко улыбнулся Джоанне брат. – Кто это так настойчиво звонил недавно?
– Мама, – устало ответила Джоанна.
– Мы были в ванной, вот и не поднимали трубку, – пояснила Виолетта умиротворенно.
Счастливые! – с завистью подумала Джоанна, глотая подкативший к горлу ком. Им нет нужды от кого-то что-то скрывать, они давно влюблены друг в друга, скоро поженятся. Я же стыжусь прошлой ночи и не раз еще пожалею о ней. А о совместном посещении с Тимом ванной и мечтать не могу.