Разговор о любви

Эванс Глория

И вот то, полузабытое, прежнее предчувствие вновь шевельнулось в его душе.

– Теперь направо, – сказала Джоанна, когда они приблизились к Уэстмаунту.

Как ни плохо знал Тим Монреаль, об Уэстмаунте – богатом квартале, расположившемся на холме и населенном в основном англоканадцами, – он слышал. Джоанна указала на один из высоких особняков с оригинально оформленным фасадом, построенный, по-видимому, более века назад. Тим остановил «ситроен» у обочины, Джоанна взяла пакеты с подарками и всевозможными гостинцами, и они вышли на улицу – в потрескивающий морозцем предрождественский

вечер.

Дом был украшен множеством нитей с сотнями крошечных, светящихся желтым сиянием лампочек и казался окутанным волшебной золотой паутиной. Казалось, что, приближаясь к нему, ты попадаешь в настоящую зимнюю сказку.

Джоанна уже почти не напоминала Тиму строгую начальницу, а все больше походила на подростка, целый год ожидавшего этот таинственный счастливый вечер. Однако у самого крыльца она вдруг резко остановилась и, насупившись, повернулась к нему.

– Подождите!

У Тима екнуло сердце.

Неужели она откуда-то разузнала о том, зачем я устроился в «Свитиз»? – с испугом подумал он. Неужели вспомнила сейчас об этом и передумала вести меня к себе?

– Вы ведь мужчина… – пробормотала Джоанна, теперь выглядевшая как чем-то напуганная пятилетняя девочка.

Тим прыснул.

– Вы в этом сомневались?..

– Нет-нет, – не позволяя ему договорить, перебила Джоанна. – Просто… Понимаете…

Тим покачал головой.

– Признаться, я ничего не понимаю.

– Дело в том, что я никогда в жизни не приводила в родительский дом мужчин… – пояснила она робким голоском, разительно отличающимся от того, каким мисс Райен разговаривала с сотрудниками на работе. – Представляете, что мои родственники подумают, когда увидят вас?

У Тима отхлынуло от сердца. О его тайне ей явно ничего пока не известно.

– Неужели вы действительно никогда никого не знакомили с родителями? – переспросил он, почему-то ощущая при этом странное удовлетворение.

Джоанна замотала головой.

– Может быть… – Она метнула быстрый выразительный взгляд на его «ситроен», оставшийся за кованой оградой. – Мне очень неудобно, но я думаю, вам лучше уехать… Простите. Я сразу должна была сообразить, что не могу привести вас сюда.

– Нет уж, извольте, – ответил Тим, объятый внезапным желанием во что бы то ни стало войти в этот особняк и встретить в нем Рождество. – Вы обнадежили меня, позволили приблизиться к парадному дома своих родителей, а в самый последний момент решили отбросить, как плешивую собаку! Нет и нет! Теперь вам от меня не отделаться. Раз уж мы приехали, то я останусь.

В глазах Джоанны вспыхнул гневный огонек. Она вскинула голову.

– Но вы не знаете моих родственников! Они явно примут вас не за того, кем вы на самом деле являетесь!

Кем я являюсь, неизвестно даже вам! – усмехнувшись про себя, подумал Тим.

– Полагаете, они решат, что я ваш парень? – приподняв бровь, участливо поинтересовался он и отметил, что столь хорошенькой, как сейчас, ему еще не доводилось видеть свою начальницу.

– Вот именно! – воскликнула Джоанна с чувством.

– Ни о чем не беспокойтесь! Все будет в порядке, вот увидите! – Тим придал выражению своего лица серьезности, хотя ситуация, участником

которой он поневоле оказался, все сильнее и сильнее забавляла его.

– Но вы не знакомы с моими родственниками. И не знаете, на какие чудачества они способны!

Тим протянул руку и коснулся плеча Джоанны, покрытого мягким светло-серым мехом шубки. Она вздрогнула, словно он дотронулся до ее обнаженной руки, и не пальцами, а каким-то горячим предметом.

– Я тоже способен на многое, о чем вы даже не догадываетесь. – На этот раз в его голосе прозвучало столько уверенности, что Джоанна не нашлась, что возразить.

– Как хотите, – пробормотала она, сдаваясь. – Только не говорите потом, что я вас не предупреждала.

– Обещаю, не скажу, – произнес Тим заговорческим тоном и улыбнулся.

Поспешно отвернувшись, чтобы случайно не показать, насколько этот интимный тон на нее подействовал, Джоанна взялась за ручку парадной двери, потянула ее на себя и вошла в дом. Ее подчиненный, никому пока не известный как сын владельца «Свитиз» Мэтта Брайтмана, без смущения проследовал за ней.

В просторном холле, украшенном еловыми ветками, серпантином и мишурой, не было никого, но особняк звенел от возбужденных голосов и радостного смеха, доносящихся из глубины помещения.

Джоанна настороженно прислушалась, определяя, кто из гостей и родственников уже здесь, и еще раз взглянула на Тима, безмолвно вопрошая, не решил ли он все же отказаться от ее опрометчивого приглашения.

Его губы, по-прежнему растянутые в уверенной улыбке, ответили за него.

Джоанна вздохнула и на мгновение зажмурилась, настраивая себя на предстоящее испытание. Как раз в этот момент откуда-то справа выскочил бронзово-рыжий, как сама Джоанна, спаниель. Почувствовав прикосновение чего-то мягкого и теплого к своим ногам, она открыла глаза и пошатнулась. Тим тут же поддержал ее за локоть.

– Фрэдди! Как же ты напугал меня, малыш! – Джоанна потрепала пса по голове и многозначительно уставилась на руку Тима, все еще не отпускающую ее локоть. – Мне приятно, что вы так внимательны, но…

Послышались чьи-то быстрые шаги.

– Сейчас же отодвиньтесь от меня! – прошипела Джоанна, расстегивая шубку.

– Наконец-то, дочка! – восторженно воскликнула возникшая перед ними женщина лет пятидесяти, такая же высокая и стройная, как и сама Джоанна. У нее были светлые, аккуратно уложенные на затылке волосы, жизнерадостные голубые глаза и ровные, чуть крупноватые зубы. – О, да ты не одна! – Она приблизилась к Тиму и с поразительной непосредственностью осмотрела его с ног до головы.

Габриель Шанпу родилась и воспитывалась в простой семье, члены которой работали до самой старости на пивном заводе Молсона. С аристократом Шейном Райеном она познакомилась в университете Мак-Гилла, в котором училась на средства состоятельного дядьки. С замужеством в ее жизнь пришли положение в обществе, уверенность в завтрашнем дне и богатство, но она никогда не задавалась и по сей день была естественной и бесхитростной, как и в молодости.

Даже чересчур естественной – казалось Джоанне, как, например, сейчас, когда ее мать так откровенно пялилась на гостя.