Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
«Где тебя носит?» пришло еще одно сообщение спустя минуту.
Я помахала в камеру рукой и следующие несколько минут с удовольствием следила за выражением лица Миланы, пока Виктор отчитывал секретаршу по селектору за то, что имеет наглость не докладывать ему о посетителях. Из презрительно-снисходительной маски лицо женщины постепенно вытягивалось в застывшую, болезненно-изумленную гримасу. Беспрестанно кивая и поддакивая, она бросала на меня быстрые взгляды и, в конце концов, оценила ситуацию правильно.
– Можешь в следующий раз проходить напрямую, не
Да, похоже, что секретаршу Знаменский тоже привел из «большого бизнеса» - подумала я, молча принимая шоколадку и скрываясь за тяжелой дверью.
***
Как бы то ни было, невзирая на урванные у расписания, до обидного короткие встречи, откровения откладывались до более благоприятных времен. Как, впрочем, и полноценный секс, о котором я разве что еще наяву не мечтала. А учитывая то, что каждый из наших со Знаменским «обедов» заканчивался исступленными поцелуями у него в кресле, не мечтать о сексе каждую секунду своего существования было весьма и весьма непросто.
Спасало одно – равно, как и мой мужчина, я была безумно занята, и достаточно было покинуть его кабинет и несколько раз хорошенько вдохнуть и выдохнуть, как мысли сами по себе переключались на дела насущные.
Из цветочного магазина я уволилась, в «Неотеке» же, наоборот, за последующую неделю успела побывать аж два раза, половину времени тратя на свой собственный проект, а половину – готовя кофе, печатая документы и слушая байки своей новой начальницы, главы отдела по контролю за качеством – довольно милой, полноватой дамы, возраста примерно моей матери.
– Я так счастлива, дорогая, что у начальства нашлась пару копеек на твою зарплату. Мне ужжжасно не хватало личной помощницы… – радовалась Маргарита Степановна, сдувая пенку с принесенного мной из кафетерия латте. – Теперь станет намного легче.
Помощница ей не нужна была от слова совсем, но я не спорила, потому что «пара копеек», которые не пожалел Арсений Петрович, вылилась в совершенно немыслимую для меня зарплату в двадцать пять тысяч рублей в месяц. Если прибавить к этому тот факт, что работала на эту зарплату я всего лишь два раза в неделю (из которых половину времени тратила на проект), а ближе к каникулам мне обещали начать давать задания, которые зачтутся в практику, пользу от вмешательства Виктора Алексеевича в мой карьерный рост трудно было переоценить.
Да, я понимала, как это выглядит со стороны. И да, меня это волновало. Мало того, меня жутко бесило даже предположение, что кто-то может посчитать меня шлюшкой, забавляющей своего папика за материальные радости. Потому что в Знаменского я влюбилась бы, даже если бы он проводил все свое свободное время поплевывая на прохожих с разложенной на асфальте картонной коробки – особенно, если бы присвистнул мне вслед и кинул какой-нибудь непонятный, завуалированно-язвительный комплимент по поводу блондинок.
В любом случае, выбора у меня особенно
И все же, к концу недели я была готова была поставить ему свой собственный ультиматум. Либо он забирает меня на выходные и качественно лишает девственности, либо… я заявляюсь к нему домой и разбиваю весь оставшийся фарфор в его коллекции.
Спас фарфор очередной звонок с блокированного номера.
– В пятницу вечером идем в гости. На юбилей. Официально вместе.
Если бы не шум и звон посуды в кафетерии, где и застал меня удивительный звонок, было бы слышно, как ударилась об пол моя челюсть.
– Юбилей?.. Чей?
– Потом расскажу. Я дам тебе адрес магазина, где выберешь себе коктейльное платье – его запишут на мой счет. И еще один адрес дам – там сделают прическу и накрасят. Ты должна выглядеть на миллион долларов, и это по минимуму. После вечеринки поедем ко мне.
Глава 20
– Девочка моя, ну это же совсем пассе… – протянула, сжалившись надо мной, грудастая хозяйка бутика, вот уже полчаса наблюдающая за моими мучениями с высоты стойки кассы. – Это коллекция прошлого года… Виктор точно не одобрит…
– А чего вы старье в магазине держите? – огрызнулась я, вконец озлобленная и готовая послать и эту расфуфыренную мадам с ресницами до бровей, и своего долбанного эстета… Не одобрит он...
– А зачем ты выбираешь уцененный товар? – парировала мадам.
В сердцах стянув через голову очередную нательную «перчатку», делающую меня похожей на полузадушенную сельдь из банки, да еще и, судя по цвету, вывернутую наизнанку, я с размаху уселась на пуфик внутри примерочной.
В задницу его «миллион долларов»! Вообще сейчас никуда не пойду. Или надену свое, родное… Хоть не буду бояться что-нибудь порвать или испортить…
«После вечеринки поедем ко мне…» - заманчиво пропел в голове некто, мечтающий о том, чтобы сегодняшняя ночь закончилась множественными оргазмами, а не одиноким вытьем в подушку. Я поморщилась в ответ на такое предательство со стороны собственной головы – или тела? – и сняла с вешалки следующее платье.
– На вот, примерь… - снисходительно предложила продавщица, протягивая через полуоткрытую занавеску что-то легкое и воздушное, серо-голубого цвета.
Я приняла вешалку и повертела ее в руках.
– А где этикетка?
Женщина усмехнулась.
– Сняла, чтобы тебе глаза не мозолила. Нельзя быть такой прижимистой – тем более, когда за тебя платят.
Я покраснела – вот в том-то и дело, что я не хочу, чтобы за меня платили. И до последнего надеялась, что смогу расплатиться за все сама, несмотря на строжайший приказ не тратить ни копейки из «своей несчастной зарплаты». Но, похоже звезды сегодня были не на моей стороне, и со скидкой не попадалось ничего достойного «миллиона долларов». Да что там – для меня даже и со скидкой в этом роскошном бутике все было по заоблачным ценам.