Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
Рита вздохнула с видимым облегчением.
– А так это ты только предполагаешь… А я уж испугалась, что он и в самом деле к ней полез…
– А то что, приревновала бы? – усмехнулась Юлька.
– Чего?! – Третьекурсница даже приподнялась со стула от возмущения. – А ну валите отсюда обе две… Я им тут душу вываливаю, понимаешь… Писюхи малолетние!
И она угрожающе замахнулась на нас рукой с зажатым в ней смартфоном.
– Ладно-ладно, мы пошутили… – Юлька подхватилась с места, я – за ней, и через пару секунд мы уже
– И чего мне делать? – угрюмо спросила я. – Если эта сволочь только и ждет, что я прибегу к нему, умоляя пересдать экзамен…
Моя изобретательная подруга всерьез задумалась. Думала долго, часа два, и, наконец, когда я уже успела обо всем этом подзабыть, выдала.
– Есть у меня одна идейка…
***
– А ты уверена, что это законно?
– Сто процентов законно, если сама лично участвуешь в беседе.
Окончательно настроив приложение звукозаписи, Юлька сунула телефон мне в карман толстовки.
– Давай поэкспериментируем. Скажи заветное слово.
– Здравствуйте, Виктор Алексеевич, – отчетливо произнесла я голосовой пароль включения микрофона.
В кармане беззвучно и коротко завибрировало.
– Ну что, Семенова, будешь мне минет делать? – низким голосом прогудела Юлька.
– Что вы такое говорите, Виктор Алексеич! – пропищала я, давясь смехом. – Я девушка честная, мне нельзя минет делать!
Дальше репетировать уже не нужно было, потому что главная задача моего голоса – включить микрофон. Выключу я его вручную, как только покину кабинет нашего похотливого препода.
Однако, мы разыгрались, и Юлька повалила меня на кровать, щекоча и хватая за бока.
– Как смеешь ты мне отказывать, Семенова! Я – всемирно-известный светила! Знаменитый профессор кислых щей, кавалер ордена Великого Мерлина и Святой Анны – три раза с бубенцом! Я требую, что ты мне отдалась, иначе не видать тебе забугорного диплома, как своей симпатишной задницы.
Я даже ответить ничего не могла на эту тираду – заливаясь со смеху и уворачиваясь от ее щипков. Наконец извернулась, схватила из-под головы подушку и хлестанула эту придурошную по лицу, одновременно сталкивая с себя и сама скатываясь с кровати.
– Ненормальная, а если бы мобилку сломали… - пытаясь отдышаться, я вытащила телефон из кармана и отдала ей - проверить, как получилась запись. Стягивая толстовку через голову, вышла из комнаты и решила сходить в ванную – умыть разгоряченное, раскрасневшееся лицо.
Футболка задралась и потянулась вверх за свитером, я потянула ее вниз и, придерживая, освободилась, наконец, от удушающей шмотки - немедленно столкнувшись лицом к лицу с Валеркой Ложкиным, студентом с последнего курса и официальным Юлькиным ухажером.
– Эээ… - сказал Ложкин, пялясь на мою грудь, отчего стало совершенно очевидно, что футболка все-таки успела задраться выше всяких приличий.
– Рот закрыл, глаза в сторону, - рявкнула я на него, краснея еще
Отложила свитер на столешницу вокруг раковины, наклонилась, побрызгала на щеки холодной водой и выпрямилась, глядя своему отражению в лицо.
Смех-смехом, а задумали мы с Юлькой дело серьезное, если не сказать опасное.
Знаменский ведь не просто звезда – он по-настоящему важный человек в нашем учреждении. Вывести такого на чистую воду очень непросто, даже если есть реальные доказательства – как известно, когда факты становятся на пути у получения выгоды, они теряются в трех соснах. А Знаменский приносил много выгоды – как в материальном смысле, так и в плане представительства университета на разного рода академических тусовках.
Не говоря уже о том, что он банально может мне отомстить, и я никогда не увижу никакого диплома вообще.
Третья сложность заключалась в совершенно позорном факте, и для того, чтобы осознать его в полной мере, мне понадобилось еще несколько раз плеснуть в лицо водой, а затем сесть на стул рядом с раковиной.
С того самого момента, как были оглашены пристрастия Виктора Алексеича, в голове у меня безнадежно застрял всего лишь один образ. Его лицо. И не просто лицо – а то самое выражение, которое я успела заметить около месяца назад, подняв неожиданно голову от конспекта.
Только сейчас мне стало понятно, отчего он ТАК на меня смотрел – будто я была не человеком, а шоколадно-сливочным тортом с вишенкой сверху. У него, по-моему, даже рот приоткрылся - так сильно хотел откусить от меня кусочек… А глаза жгли так, что в горле пересохло и пришлось хлебнуть воды из бутылки.
– Это даже как-то… льстит… – пробормотала я, пытаясь выкинуть из головы его взгляд – темный и опасный, как бездонный колодец в ночи.
Это ж надо… Знаменский так сильно хочет меня трахнуть, что ради этого идет на риск шантажа – рискуя карьерой, репутацией, деньгами а, возможно, и собственной свободой. Это, без сомнения, льстит.
– Льстит! – твердо сказала я самой себе. – И ничего более.
Подобрала толстовку и пошла обратно в комнату – разгонять этих двоих голубков, которые уже, без сомнения, зажимаются на Юлькиной кровати.
Глава 2
– Тебе назначено?! – грозная молодая секретарша в роговых очках, как всегда, заставила меня дрогнуть в коленях. Не то, чтобы я всегда прихожу в этот роскошно-оборудованный кабинет с личной секретаршей в предбаннике… однако пару раз мне хватило.
Почему-то от ее тона сразу же появилось ощущение, что меня уже в чем-то подозревают. И обязательно поймают с поличным, как только я включу собственным голосом эту чертову программу записи.