Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
Мне хотелось, чтобы он как-нибудь раз и навсегда доказал мне, что это неправда. Что никакой Грачёвой и других не было и быть не могло…
А может, просто жалко его стало.
Как бы то ни было, я решила, что надо разузнать получше, что там против Виктора Алексеича планируется, а заодно попробовать самой разобраться – есть ли суть во всех этих обвинениях.
И сделать это можно было только одним способом.
Поднявшись на 12-й этаж, я решительно постучалась в квартиру, в которой занимали
***
Третьекурсница открыла сразу же, будто только меня и ждала. На этот раз она была одета вполне по-домашнему – в халате и розовых тапках-зайчиках. Вид у нее был настолько невинный, что мне сразу же стало стыдно. Что я за женщина, если больше верю мужчине, а не такой же женщине, как и сама? Причем не просто женщине – жертве домогательств! Такой же, между прочим, как и я сама!
– Привет, – поздоровалась я. – Слышала, что у вас тут компашка против Знаменского собирается?
Рита подозрительно сощурилась.
– А тебе зачем? Ты же сказала, он к тебе не лез…
Я собралась с духом и решительно выдала.
– Я соврала. Лез. И хотела бы поучаствовать в вашем… что бы вы там не придумали.
Рита все еще недоверчиво оглядывала меня, не спеша впускать.
– А чего врала?
– Стыдно было… – сразу же нашлась я.
Немного подумав, Грачёва открыла дверь полностью и мотнула головой в сторону своей комнаты.
– Посиди пока там. Я с подружкой это дело обмусолю.
И ушла.
Я же села на стул перед компьютером и принялась про себя повторять версию событий – в принципе ничего сильно не меняя, кроме разве что своей собственной... заинтересованности.
Интересно все-таки, сколько их – этих других жертв… Одно дело если пять-шесть человек – сговориться ведь могли отомстить нелюбимому преподу. А другое – если их десятки. Тогда точно ничего не буду делать, и даже предупреждать его не стану. Пусть платит по счетам, раз он такой маньячелло. Вопрос – участвовать ли при таком варианте во всем этом самой?..
– Вот еще одна. Катя Семёнова, с первого курса.
Вернулась Рита с еще одной девочкой, смутно знакомой. Критически меня оглядев, та кивнула.
– Давай рассказывай, как дело было.
Я уже открыла рот, чтоб все, как на духу выложить… как вдруг поняла.
Это неправильно.
Что бы не произошло между Знаменским и мной – принадлежит нам обоим и больше никому. И я не хочу ни с кем этим делиться. Даже для того, чтобы что-то там для себя выяснить. Не говоря уже о том, что я вообще не была уверена в том, что мне всё это... не понравилось.
Плюс ко всему, если я выдам свою версию первой – как бы не получилось, что меня просто скопируют, вместо того, чтобы рассказать свои истории. Ведь только по
Как можно естественнее я опустила глаза и даже немного отвернулась.
– Девочки, а может вы первые...
Впечатление должно было возникнуть будто мне дико стыдно и, судя удя по замеченному мной сочувственному переглядыванию, у меня это получилось.
– Ну, я тебе уже рассказывала… – пожала плечами Рита.
Как же, как же помню – раздевайся, ложись на стол, раздвигай ноги и так далее… Общие фразы, которые несложно придумать в отношении любой ситуации с домогательствами. Особенно со столом – куда еще ложиться в кабинете препода?
Я кивнула.
– У меня тоже самое было, – быстро заявила вторая, и я вспомнила, что даже не спросила, как ее зовут.
После короткого знакомства выяснилось, что девушку зовут Есения, и показалась она мне смутно-знакомой не зря. Третьекурсница была известной всему университету журналисткой студенческой интернет-газеты «Навигатор» и очень активной участницей всех возможных форумов и студенческих групп.
Мне сразу же показалось странным, что Знаменский мог положить глаз именно на нее – с его стороны глупо было связываться с активными и языкастыми.
В пяти секундах от уверенности, что все эти истории – банальный заговор против нелюбимого преподавателя, приправленный в случае с Ритой ни менее банальной обидой за то, что Виктор Алексеевич дал ей отворот поворот, я готова была встать и под каким-нибудь предлогом свалить из этого женского террариума.
Но в дверь неожиданно постучали.
– Привет всем! – поздоровалась еще одна, уже совершенно незнакомая мне девчонка – по виду моя ровесница. Как и я, она была блондинкой, худенькой и довольно просто одетой.
– Как вовремя! – обрадовалась Рита. – А мы тут как раз делимся впечатлениями о нашем Жиголо. Эта наша новая жертва – Катя Семёнова.
– Даша, – протянула мне руку новенькая.
Приняв подношение в виде печенья из круглой коробки, Даша села на свободный и стул, смерила меня внимательным взглядом и утверждающе спросила.
– Завалил за посещаемость и шантажировал?
Я осторожно кивнула.
– Это классно что у нас у всех схожие ситуации, – хмыкнула она. – Выглядит более достоверно.
– А что толку… – вздохнула Рита, – Приставал-то он по-разному… Мне вот сказал на столе улечься, а тебя вон – на лестницу загнал…
Мое сердце тревожно и даже как-то болезненно забилось.
– Повтори… – хрипло попросила я.
– Чего повторить? – не поняли все.
– Что там… – горло внезапно пересохло, и я еле выдавила из себя окончание фразы, – что там с лестницей было?