Разбойник
Шрифт:
Гарибонд без умолку рассуждал о погоде, о том, насколько необычной была эта гроза. Зима едва миновала, кое-где еще оставался снег, а до весеннего равноденствия было не меньше трех недель.
– Такие бури обычно бывают в середине весны, – объяснял ей Гарибонд, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и бойко.
Но очень скоро он затих, поскольку Сен Ви совершенно не слышала его объяснении. Борьба не на жизнь, а на смерть поглощала все ее силы. Никогда в жизни
Гарибонд не чувствовал себя настолько беспомощным. Ему ни разу не приходилось присутствовать при рождении ребенка, и вот теперь он стоял рядом с кроватью
– Чем я могу тебе помочь? – спросил он, склоняясь над изголовьем.
Сен Ви ничего не ответила, но крепко ухватилась за протянутую руку.
Из ее тела кто-то словно тянул и выкручивал линию Ки-Чи-Крии. Изо всех сил Сен Ви старалась сосредоточиться и обрести равновесие, но энергия почти не поступала в ее тело. Мучительные схватки одна за другой едкой кислотой разъедали ее затуманенное сознание. С неимоверным трудом она собрала остатки сил и попыталась мысленно прикоснуться к ребенку, отыскать его жизненный центр. В ее чреве зародилась новая линия жизни, она это чувствовала, но эта линия не была ровной. Ки-Чи-Крии ее ребенка была повреждена.
Сен Ви не могла ничего изменить. Непрекращающаяся боль мешала сосредоточиться. Схватки разрывали ее на части и не давали вздохнуть в полную силу. Помня о наставлениях Джеста, Сен Ви изменила ритм дыхания и постаралась выдохнуть боль вместе с воздухом. Зажатая в ладонях рука Гарибонда служила ей прочной нитью, связывающею ее с внешним миром. Женщина судорожно цеплялась за эту ниточку и старалась вытолкнуть боль через свои пальцы. Но приступы все учащались, становились сильнее, и она не успевала нейтрализовать боль. С каждой схваткой возрастало давление в глубине ее тела. Сен Ви ощущала, как лопается ее кожа, каждая схватка, казалось, разрывала ее надвое. Боль не прекращалась ни на мгновение, и женщина потеряла счет времени.
Внезапно она осознала, что Гарибонд больше не держит ее за руку, и чуть не закричала от ужаса, утратив последнюю связь с реальным миром. Но Гарибонд стоял у ее раскинутых ног и кричал во весь голос:
– Тужься!
Окрик повторялся снова и снова, и женщина мысленно ухватилась за его голос. Сен Ви собрала воедино все свои силы, остатки жизненной энергии и сосредоточилась. Она прикоснулась к своей Ки-Чи-Крии, свернула ее наподобие пружины как раз над тем местом, где располагался ребенок, а потом, словно толкая его руками, освободила пружину и стала выводить младенца наружу. А потом Сен Ви ощутила внезапную прохладу, давление изнутри ослабло и вся нижняя часть ее тела словно онемела.
Некоторое время она оставалась в темной яме бессознательного состояния, тело как будто погрузилось в тягучую жидкость, мускулы бессильно расслабились. Несколько минут измученная женщина наслаждалась покоем и полной тишиной, не нарушаемой ни одним звуком.
Ни одним звуком.
Ни стуком сердца, ни криком новорожденного младенца.
Сен Ви знала, что она умирает, но не боролась за жизнь. Пора. Настал момент сдаться. Но ее ребенок молчал. Она вдруг поняла, что ребенок не кричит, не производит никаких, даже самых слабых звуков. Женщина вновь собрала жизненную энергию и направила ее к своему сердцу,
Сен Ви открыла глаза и осмотрела комнату. Гарибонд стоял неподалеку, рядом с ним на столе лежал ребенок – посиневший и неподвижный. Мужчина поднял голову, и на его глазах блеснули слезы.
Сен Ви скатилась с кровати и с трудом поднялась на ноги. Сделав один шаг, едва не упала, а по ногам потекла теплая липкая жидкость – она истекала кровью. Женщина не обратила на это внимания и поковыляла к столу, протянув обе руки навстречу ребенку.
Это был мальчик, чудесный мальчик!
В его маленьком тельце едва теплилась жизнь, а линия жизни, которая должна была тянуться от головы к паху, к ужасу Сен Ви, оказалась прерванной в некоторых местах, да еще изогнутой и закрученной. Ребенок родился больным. Сен Ви поняла, что в тот день, когда она приняла в себя змеиный яд, предназначенный молодой незнакомой женщине, вместе с матерью пострадало и ее беззащитное дитя.
Страшное прозрение не остановило женщину. Гарибонд схватил ее за руку и пытался заставить лечь в постель. С таким же успехом он мог уговаривать статую.
Какое чувство двигало Сен Ви? Гнев?
Это было неважно. Она видела перед собой только ребенка. Ее младенец перестал дышать, он был болен, возможно смертельно. Сен Ви усилием воли соединила их линии жизни и вся отдалась своему ребенку. Она буквально перелила свою жизнь в его посиневшее тельце.
Кровь по ногам медленно стекала на пол. Крик Гарибонда стал более настойчивым, даже сердитым.
– Ложись в постель, женщина! – призывал он. – Ты истекаешь кровью!
Гарибонд попытался оттащить ее от стола.
– Для ребенка все кончено, – настаивал он. Потом он быстро вышел, но тут же вернулся с охапкой ветоши и попытался остановить у нее кровь. Это не помогло, Сен Ви сознательно приносила себя в жертву, и ее усилия не пропали – она ощущала, как крепнет жизненная сила младенца.
Мальчик открыл глаза, вздохнул и заплакал.
Лучшей музыки Сен Ви никогда не приходилось слышать.
Ее собственные силы выплеснулись в финальной спазме, тело женщины сотрясла судорога, она шагнула назад, но не смогла обрести равновесие. Гарибонд оказался рядом. Он бережно подхватил ее и отнес в постель. Сен Ви хотела попросить поднести к ней ребенка, но слишком ослабла, чтобы подать голос. Мужчина все понял. Он осторожно поднял младенца и положил ей на грудь.
Сен Ви слышала, как он плачет. Она хотела успокоить его, сказать, что все будет хорошо, но только обвила маленькое тельце руками и ощутила теплое дыхание на своей шее. Внезапно плач прекратился, мальчик затих и довольно засопел.
Освещенная факелами комната в глазах Сен Ви вновь погрузилась во мрак, черные стены бездонного колодца снова заслонили от нее мир. На мгновение в ее душе поднялась волна печали от неминуемого расставания со всеми, кого она любила, но быстро отхлынула, уступив место радости. Ее ребенок останется жить, она сумела произвести его на свет и вдохнуть в него жизнь.
Сен Ви не считала, что слишком дорого заплатила за это.
Темнота вокруг все сгущалась, и Сен Ви знала, что не может ей противостоять. Последнее, что она почувствовала, было теплое дыхание сына.