Разбойник
Шрифт:
Как он может быть таким упрямым? Неужели его душа настолько закостенела, что не принимает ни малейшей возможности расширить исповедуемую религию?
Брат Бателейс перевернул следующую страницу и озадаченно скользнул по ней глазами.
– А это что такое?
– Книга написана на языке Джеста Ту, весьма распространенном в Бехрене, – робко объяснил Динард.
– Я и не знал, что дикари умеют писать.
Его упорное презрение уязвило сердце Динарда. Больше всего на свете ему сейчас хотелось схватить Бателейса за ворот и хорошенько встряхнуть! Еще он хотел рассказать о культуре южных
Но Динард лишь снова указал Бателейсу на текст.
– И что ты от меня хочешь? – спросил монах. – Чтобы я любовался изяществом завитушек?
– Я научу тебя этому языку.
– Неужели ты не мог сразу перевести все это?
– При переводе неизбежны некоторые неточности, – пояснил Динард. – И кроме того, Джеста Ту поставили условие, чтобы тот, кто захочет постичь их секреты, овладел и их языком. Видишь ли, изучение языка является немаловажной частью заключенных здесь знаний.
– Они поставили условие? Разве они неохотно делятся своими откровениями?
– Они не стремятся обратить в свою веру всех подряд, – ответил Динард. – Свет истины можно постичь только по доброй воле, а не по принуждению.
– А разве ты не пытаешься заставить меня понять их учение?
Вопрос Бателейса привел Брана в замешательство.
– Но я ведь не Джеста Ту.
Если Бателейс и принял его ответ, он этого никак не показал.
– Тогда кто же ты?
– Я твой брат, – заверил его Динард. Несмотря на то, что сам он верил в это всем своим сердцем, его слова не растопили растущей враждебности Бателейса.
Брат Бателейс снова посмотрел на выполненный старательным и красивым почерком текст, осторожно закрыл книгу и поднял взгляд на Динарда.
– И ты хочешь научить нас понимать язык Джеста?
– Да, я обязательно научу вас.
– А когда мы прочитаем эту книгу, то поймем, что святой Абель был не совсем прав?
Тон, которым был задан этот вопрос, лишил Динарда возможности продолжать разговор. Брат Бателейс, не выпуская из рук книги, поднялся со стула, на прощание окинул Динарда долгим взглядом, потом коротко кивнул и покинул комнату.
Брат Динард уныло вздохнул и понурился на своем стуле. Он был даже рад остаться один. Первая дискуссия на столь деликатную тему, без всяких сомнений, закончилась для него провалом.
Женщина выпрямилась под лучами восходящего солнца. Она выровняла дыхание, приняла устойчивую позу и расслабила мускулы.
Сен Ви сосредоточилась на дневном светиле, едва поднявшемся над восточным краем горизонта. Она представила, как лучи пронизывают ее тело, сплетаются с ее Чи, и решила через вертикальный подъем пылающего диска выровнять свою линию Ки-Чи-Крии. Солнце должно было стать для нее залогом внутреннего равновесия и источником тепла.
Медленно,
Солнце продолжало неторопливый путь по небу, Сен Ви так же медленно поднимала руки. Она собиралась так простоять до полудня, пока руки не поднимутся над головой в соответствии с небесным циклом. Но не смогла. Как только ее руки поднялись до уровня лба, она ощутила сильную тяжесть внизу живота, сначала просто давящую, а потом настолько болезненную, что женщина согнулась пополам и схватилась за живот.
Линия ее Ки-Чи-Крии не соответствовала такому положению тела, канал жизненной энергии был сильно поврежден, и Сен Ви боялась, что болезнь поразила не только ее.
– Змеиный яд, – прошептала она сквозь стиснутые зубы.
Все стало понятно. Во время исцеления несчастной женщины через руки взамен внутреннего тепла в тело Сен Ви проник яд гадюки. Почему же он причинил ей такой вред? Все последователи учения Джеста могли нейтрализовать действие ядов с легкостью и безо всяких последствий для себя. Мудрецы обладали внутренней способностью защищаться от вредных веществ. Но не зародившийся в ее чреве младенец…
При виде входящего в комнату отца Жерака и брата Бателейса Динард понял, что между ними произошел неприятный разговор. Ему еще никогда не приходилось видеть на лице старого наставника такого мрачного выражения.
– Ты дошел до того, что подвергаешь сомнению учение святого Абеля? – спросил отец Жерак, не сдержав горечи в своем голосе.
– Нет, отец мой, конечно нет, – ответил Бран.
– Тогда что же это такое? – задал он следующий вопрос, указывая обвинительным жестом на Книгу Джеста в руках Бателейса.
– Отец, – раздраженно заговорил Динард, – как я уже пытался объяснить брату Бателейсу, в содержащихся там истинах Джеста нет ни малейшей угрозы ни заведенным нами порядкам, ни учению святого Абеля. Если мы верим в божественные откровения, то почему не допустить, что они бывали и раньше?
– И ты поверил, что вот это общество, – отец Жерак снова указал на книгу, – постигло божественные откровения за много лет до святого Абеля?
Динарду показалось, что его засасывает бездонная трясина. По лицам обоих монахов он понял, что они уже утвердились в своем мнении. Теперь вопросы задавались не для того, чтобы понять или узнать нечто новое. Они хотели его уничтожить, и ничего больше.
– Но это не… здесь нет никакого вреда… – еще раз попытался объяснить Динард.
При виде вошедших в комнату солдат лорда его раздражение превратилось в отчаяние.
– Где та женщина? – спросил отец Жерак.
Динард продолжал недоверчиво таращиться на солдат, тогда старый монах громче повторил вопрос, но безрезультатно.
– Где эта женщина? – в третий раз спросил отец Жерак и нахмурился еще сильнее.
– Она ушла, – наконец ответил Динард.
Его мысли пребывали в смятении. Бран пытался сосредоточиться и напомнил себе, что любой ценой должен защитить жену и убедить всех в ее отсутствии.