Разбитый

Истон Эли

Он закончил читать, но продолжал смотреть на страницу, большим пальцем потирая спираль блокнота, будто не мог смотреть на меня.

— Тебе не нравится, — сказал я, пытаясь забрать у него блокнот.

Он вцепился в него, не отпуская.

— Конечно, это не так. Я не знаю, что сказать. У тебя талант к языку, Брайан. Это великолепно.

Он посмотрел на меня тёплым взглядом. Я выдохнул с облегчением. На этот раз, когда я потянул, он позволил мне взять блокнот.

— Я просто хотел показать, что думал о тебе и тогда. Раньше.

— Можно почитать

ещё?

— Нет, чёрт возьми.

Мы оба рассмеялись, и это сняло напряжение.

— Пожалуйста-пожалуйста? — он надул губы.

— Может быть, когда-нибудь, — игриво ответил я. — Если ты будешь со мной очень милым, — я встал и положил блокнот в рюкзак.

Он сел на кровати, скрестив ноги.

— Раз уж мы признаёмся, очевидно, я тоже замечал тебя.

— Да? Расскажи мне, — я вернулся на кровать, ложась на бок.

Он скорчил гримасу.

— Брось. Ты знаешь, что все девчонки в школе сохнут по тебе. Давай просто скажем, что у меня не было иммунитета против этого. Но… — выражение его лица стало обеспокоенным, и он жевал свою губу.

— Но что?

— Можно задать тебе серьёзный вопрос? Думаешь, это из-за стрельбы? Что-то вроде… переноса? Благодарности? Потому что ты ничего мне не должен, Брайан.

— Я думал об этом, — я устроился на подушке, положив одну руку за голову. Я зацепился одной лодыжкой за его колени, просто чтобы касаться его. — Очевидно, у меня ПТСР, и твоё присутствие рядом помогает с этим, и это вероятно из-за того, что произошло в тот день в столовой. Но это не благодарность. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Ты не изводишь людей. Ты стараешься ко всем прислушиваться, но защищаешь то, во что веришь. И я не могу вспомнить ни одного другого человека, которого я встречал за всю свою жизнь, который был бы… по-настоящему выдающимся человеком, — я сглотнул. — Плюс, ты горячий.

Лэндон рассмеялся — дрожащим, слегка истеричным смехом.

— Теперь ты определённо мне льстишь.

— Каждое слово — правда, — я перекрестил свою обнажённую грудь. — Чтоб мне умереть, — мы оба прищурились, глядя друг на друга с сомнением. — Ладно, плохая метафора. Но остальное правда.

Лэндон смотрел на меня долгое время, затем потёр лицо.

— Боже. Ладно. Ладно, если ты действительно этого хочешь, — он вздохнул. — Ты же знаешь, я с ума по тебе схожу. Это отчасти ужасает.

Я потёр свою лодыжку, лежащую на его ноге.

— То же самое.

Он подвинулся, ложась рядом со мной. Его рука свободно легла на мой бок, и мы оказались лицом к лицу.

— Твой отец рассердится.

Я кивнул.

— Ничего, если мы сохраним это между собой? Я знаю, что для тебя это отстойно. То, что я закрыт. Но…

— Нет. Я согласен. Совершенно. Ты прошёл достаточно испытаний. Я не хочу, чтобы ты ссорился со своим отцом. Мы просто… будем держаться за руки и всё остальное, когда будем здесь. Идёт?

Я кивнул. Он был таким заботливым и осторожным. От этого моё сердце снова переполнялось чувствами. Боже, Лэндон всегда всё понимал. Как он мог всегда всё понимать?

Вероятно, я не заслужил его. Плевать. Я был слишком эгоистичным, чтобы меня это волновало.

Он запустил пальцы в мои волосы и поцеловал меня.

У нас был план, своеобразный, пока всё это будет длиться.

Насколько хватит плотины.

Глава 19

Лэндон

Мы какое-то время валялись в кровати. Но в конце концов встали и спустились вниз, чтобы попить. Мои мама и папа смотрели телевизор в гостиной, и мы прошли через комнату по пути на кухню. Мама подняла глаза и окинула меня взглядом.

Я знал, что, вероятно, выглядел чертовски грешно. В плане: «Эй, родители, у нас только что был секс в моей комнате!»

И моя мама была очень наблюдательной. Ох, ладно. Мы попили и побежали обратно вверх по лестнице, посмеиваясь.

Я был так счастлив. Не знаю, был ли я когда-нибудь раньше в своей жизни настолько счастлив. А почему нет? Я был с самым милым, самым красивым парнем в мире. И я тоже ему нравился, нравился уже какое-то время. Так что я мог радоваться.

Этот стих? Я хочу вставить его в рамку. Хочу вытатуировать его на своей заднице. Не могу поверить, что Брайан написал это обо мне. Я никогда в жизни так не гордился тем, что я, ну, открыт и горжусь этим. Знать, что он восхищался мной издалека просто за то, что я — это я, было лучшим в мире подтверждением правильности выбора.

Мы устроились на ковре в моей комнате, прислонившись спинами к кровати, я закинул свою ногу на его, и мы проверяли электронную почту и прочее. Я смотрел комментарии к своему видео. Если бы я игнорировал посты ненависти и читал только хорошее, было бы великолепно. Будто я не мог не быть на вершине мира. Иметь возможность дотянуться до людей и сыграть разницу, увидеть, как люди обещают голосовать или участвовать в маршах из-за моих видео, было отличным чувством.

Странно, что в моей жизни могли происходить такие потрясающие вещи вскоре после одних из самых худших дней. Эта мысль немного меня отрезвляла.

— Я должен сделать домашнее задание, — сказал Брайан, пока лазил по интернету. — Но на самом деле я этим заниматься не хочу.

— Я знаю. Я буду очень рад, когда этот семестр закончится. Можем позаниматься завтра.

— В этом семестре мои оценки всё равно скорее всего съедут. Так что нет смысла, — смиренным голосом сказал Брайан.

— Я думал, тебе удаётся всё наверстать?

Он пожал плечами.

— Я наверстал домашние задания, но тяжело понимать, что происходит, когда я весь урок наблюдаю за сигнализацией, дверью и окнами.