Разбитый
Шрифт:
Мы с Брайаном обсуждали это. В конце концов, мы поняли, что вся его философия — это ширма для отвода глаз. Потому что когда Фишбиндер взял оружие, он пристрелил настоящих детей, которых знал лично. В его сердце должна была быть ненависть, возможно, хранящаяся там годами, пока он работал учителем. Ненависть к нам, к его ученикам, к детям в целом, или даже ко всему человечеству.
Что касается Гордо, никто никогда ничего не узнает. Он не оставил манифеста или даже письма. Брайан считает, что Фишбиндер связался в Гордо как образ отца и заполнил его голову своими сумасшедшими идеями. Это было грустно.
— Мэдисон говорит, что вы оба осенью поступаете в Пердью? — спросил Джозия. — Как произошло это волшебство?
Брайан взглянул на меня, улыбаясь.
— Мы подали заявки в кучу университетов, но Пердью предложил Лэндону полную стипендию, так что это всё решило. Если повезёт, мы сможем отучиться и не заработать огромные долги.
— Теперь я понимаю, зачем ты пропустил год, — поддразнил меня Джозия. — Ждал своего мальчика.
— Я не поэтому…
— Да, да, — Джозия махнул рукой. — Я знаю, Мистер стажёр из Вашингтона. Ты всё ещё планируешь изучать введение в право?
— Политологию последнего курса. Посмотрим, куда дух поведёт меня после этого. Но юридическое образование наверняка пригодится.
Джозия моргнул, глядя на меня с выражением лица «ещё бы».
— Чтобы прибавить тебе авторитета, когда будешь щёлкать кнутом. Конечно. Что насчёт тебя, квотербэк?
Глаза Брайана засветились.
— Я хочу заняться чем-то связанным с правоохранительными органами. Не уверен, чем именно, но бакалавриат по уголовному праву даст мне кучу вариантов.
Выражение лица Джозии стало дьявольским.
— Ооо! Если ты получишь наручники, я хочу на это посмотреть.
Я фыркнул.
— Кстати, как обстоят дела с парнями на северо-западе?
— Есть из чего выбирать, сэр. Есть из чего выбирать, — Джозия протянул кулак, и я стукнулся о него своим.
Мы
— Что? Здесь мало углеводов.
— Просто приятно видеть, что ты ешь.
— Чувак, я объедаюсь уже несколько месяцев. Тебе надоест слушать, как я каждое утро в общежитии буду использовать блендер для своих протеиновых коктейлей.
— Я могу с этим жить. Если только ты будешь как можно чаще ходить в своей форме.
Брайан поиграл бровями, глядя на меня.
Он больше не играл в футбол. Сказал, что потерял вкус к жестокости этой игры. Но в этом прошедшем году он играл в баскетбол и бейсбол за Уолл. Я ненавидел, что пропускал так много его игр. Из-за белых бейсбольных штанов в облипку.
Когда все ушли, мы с Брайаном переоделись в шорты и футболки и пошли в ближайший парк. Он был пустым, не считая мамы с маленьким мальчиком, которые играли в песочнице. Мы сели на качели и лениво раскачивались. Затем Брайан начал качаться по-настоящему и, конечно же, я пытался подняться выше, чем он.
На мгновение мы снова стали детьми, смеясь и взлетая вверх. Невинные и свободные от переживаний насчёт денег, уроков и политики. Но в конце концов, мы замедлились, захваченные розовым светом садящегося солнца. Мы спутали вместе цепочки своих качелей, закручиваясь и закручиваясь, и сели бок о бок, поставив ноги на песок, соприкасаясь бёдрами.
— Счастливого выпускного, Брайан, — сказал я. — Ты стал таким сильным человеком. Ты великолепен.
Брайан улыбнулся.
— Я учился у лучшего.
Он обвил рукой мои плечи, а я его, и мы стали смотреть на закат.
Конец