Разбитый

Истон Эли

Она просто смотрела на меня.

— Вы можете хотя бы сказать мне, остался ли он ещё поблизости? — спросил я с ноткой надежды в голосе.

Её взгляд переместился на монитор, затем обратно на меня.

— Вы считаете, что Вирджиния «поблизости»?

— Нет.

— Тогда нет. Спасибо, мистер Маршал. Теперь можете идти на урок, пожалуйста.

Я вышел из кабинета с ощущением, что мне повезло сбежать живым. Ого. Должно быть, на пенсии миссис Симпсон управляла адом, потом что она жгла. Как она могла знать, кто я? Она помнила

все фотографии учеников? Опять же, моё лицо благодаря футболу мелькало в газетах. И из-за стрельбы.

Я достал свой телефон и загуглил «Эд Соамс учитель английского в Вирджинии», но мне не повезло с первыми двумя страницами, которые я смог пролистать до того, как пойти на историю Америки.

Я сидел на уроке, обдумывая, что ещё можно попробовать, когда мои мысли прервал глубокий голос.

— Брайан. Брайан Маршал!

Я поднял взгляд и обнаружил нависшего над моей партой мистера Фишбиндера. Чёрт.

— Да, сэр? — спросил я.

Кто-то засмеялся.

— Рад, что вы смогли на несколько минут отложить свои мечтания и присоединиться к нам в реальном мире. Интересно, сможете ли вы сказать мне, что мы обсуждаем?

— Эм… движение за гражданские права, — предположил я.

Мистер Фишбиндер кивнул.

— Правильно. Так почему бы вам не разъяснить нам сегодняшнюю тему?

Я уставился на него пустым взглядом.

— Мартин Лютер Кинг?

В комнате послышалось больше смешков, но Фишбиндер не выглядел весёлым. Его челюсть напряглась.

— Темой эссе на сегодня были плюсы и минусы отмены сегрегации. Так как я уверен, что вы бы не провалили домашнее задание, я бы хотел услышать ваши мысли на эту тему, мистер Маршал.

Чёрт. Я сделал домашнюю работу в машине по дороге домой из Чаттануги, но это задание не успел. Я облизнул губы. Я мог с этим справиться.

— Самый большой «плюс» — то, что общественным услугам, вроде автобусов и закусочных, не должно быть разрешено выбирать, кого им обслуживать, или как обслуживать, основываясь на цвете кожи людей. Ко всем гражданам должны относиться одинаково. Это прописано в конституции.

Фишбиндер кивнул, его лицо стало серьёзным.

— И всё же, Верховный суд недавно постановил, что пекарь имел право отказаться печь торт для однополой свадьбы. Кто-нибудь здесь знает, какие основания были у этого постановления?

Я был без понятия, но одна девушка подняла руку.

— Основанием была свобода вероисповедания. Если ты твёрдо веришь, что однополый брак — это неправильно, то не обязан печь торт на однополую свадьбу, потому что это нарушает твоё право исповедать свою веру.

Внутри меня зажглась икра злости.

— Как это отличается от расовой дискриминации? Что, если твоя религия утверждает, что определённые расы — низшие? Ты должен быть способен отказаться печь для них торт? Потому что если дело в этом, то мы возвращаемся обратно в сороковые года.

Фишбиндер посмотрел на меня с удивлением. Если честно, я сам удивился. Обычно я не разговаривал на уроках и никогда не спорил. Может быть, на мне сказывалась компания Лэндона.

— Интересная точка зрения, Брайан, —

сказал Фишбиндер, идя обратно по проходу. — Но разве возвращение в сороковые года обязательно было бы плохим? Посмотрите на расовое напряжение, которое у нас есть сейчас. Можно ли этого отчасти избежать, если мы признаем, что не все хотят жить в обезличенном обществе? — он пожал плечами. — Я просто спрашиваю. Скажите мне, что думаете. Это тема вашего следующего эссе, и я хочу увидеть его к началу урока в понедельник, после Дня благодарения.

Все застонали.

Когда прозвенел звонок, я схватил свою сумку и вышел из кабинета, а затем из здания, как можно быстрее. Я срезал дорогу перед школой, чтобы добраться до южной парковки. Как обычно, Вольво Лэндона ждало меня там. От этого вида я улыбнулся. Но затем увидел, как кто-то стоит на обочине и смотрит на меня.

Это был Кэмерон.

Мои шаги сбились. Он смотрел прямо на меня, с напряжённым выражением лица, будто хотел со мной поговорить. Но хотел ли я говорить с ним?

Что-то в этой ситуации пробудило того мрачного маленького Голлума в моём разуме. Может быть, дело было в том факте, что я стоял на улице, в открытом месте. Может быть, дело было в том, как Кэмерон возвышался там и смотрел на меня. От страха волоски на шее встали дыбом, и меня окатила волна слабости. Мои ноги угрожали подогнуться. Когда это происходило, я не контролировал своё тело. Я мог только убраться подальше от триггера.

Я сел в машину Лэндона.

— Привет. Готов убраться отсюда? — спросил Лэндон.

Я кивнул, не доверяя своему голосу. Пока мы ждали, когда отъедет другая машина, я повернул голову и посмотрел обратно на Кэмерона. Он по-прежнему наблюдал за мной.

«Могли ли стрелками быть Кэмерон и Гордо?»

Я не первый раз задавал себе этот вопрос. И ответом всегда было «нет». Кэмерон может и был лицемером, но я не думал, что он способен на массовое убийство. Боже, я не хотел так думать. А ещё, он был не самой яркой лампочкой среди прочих. Чтобы проверить что-то такое большое, с такой точностью? Маловероятно. Правда, у него не было особого алиби. На похоронах Джейка он сказал мне, что был в туалете. Это казалось… странным. Конечно, это было возможно, но если только в туалете не было вечеринки, это означало, что никто не может подтвердить его местонахождение.

Но Гордо был на наказании. Он забаррикадировался в кабинете с другими людьми. А я не мог представить, чтобы Кэмерон сделал это с кем-то другим.

Нет. Нет, это не могли быть они. Просто не могли.

— Ты выглядишь так, будто день выдался дерьмовый, — сказал Лэндон. — Хочешь поехать ко мне? Папа всю неделю дома и предложил приготовить ужин пораньше, чтобы ты мог поесть с нами.

— Да, — сказал я. — Определённо.

Глава 17