Разбитый

Истон Эли

— Ну, если верить этому парню на «Патриот Марш», это потому, что камеры наблюдения были отключены. Они сломались в понедельник, 24-го сентября. Во вторник позвонили в фирму и назначили ремонт, но они не смогли приехать раньше среды, 3-го октября. Стрельба произошла в пятницу, 28-го.

— Почему система сломалась?

— Хороший вопрос, — сказал Брайан, оживляясь. — Есть две возможности. Нет, три. Первая — систему сломали специально. Что означало бы либо то, что у стрелка был прямой доступ к системе, либо её взломали удалённо. Это вписалось бы в большую теорию заговора,

со всей этой тайной властью.

— Ладно.

— Второе — это то, что в день стрельбы камеры не работали чисто случайно.

Я задумался над этим.

— Ну, в крыле Д на втором этаже есть один туалет, который сломан с начала года.

— Это правда. Есть возможность, что он просто случайно не работал. В конце концов, парни были в лыжных масках и всё такое. Так что они были одеты так, будто опасались камер.

— Или свидетелей, — я поставил локти на колени и положил подбородок на руку. Это было интересно.

— Третий вариант — это то, что система безопасности выключилась сама по себе, никакого саботажа. Но стрелки знали, что она выключена, и может быть, даже когда назначали ремонт, они воспользовались этим появившимся окном.

— Хммм.

— Я говорил с выпускником, который иногда помогал со всякой техникой Джинни Вилкокс, секретарше, которую убили. Он сказал, что программное обеспечение камер — заноза в заднице и зависает несколько раз в год. Когда всё отключилось 24-го сентября, она вызвала его в кабинет. Он попытался починить систему, но не смог. Сказал, что всё выглядело как и всегда.

— Значит, вероятно, саботажа не было.

— Именно. Что оставляет второй и третий варианты — либо это была совершенная случайность, что кажется чертовским везением, либо у стрелков была информация о назначенном ремонте. И есть кое-что ещё.

Брайан потянулся к своему рюкзаку, его тело растянулось, и футболка задралась. Я не мог не заметить и восхищался видом, хоть и был увлечён разговором. Парню ведь можно посмотреть.

— Значит, ты узнавал обо всём в школе? Брайан Маршал, мальчик-детектив, — произнёс я голосом, напоминающим озвучку трейлера фильма.

Он посмотрел на меня взглядом, который отчасти выражал веселье, отчасти ужас.

— Я тебя ударю.

Он достал из своего рюкзака папку, сел обратно и держал папку на коленях, колеблясь.

— Обещай, что не будешь считать меня странным.

— Для меня ты никогда не будешь странным, дорогой, — пошутил я. Боже, я говорил так же, как мой отец говорил с мамой.

Брайан закатил глаза.

— Ладно. Ты же знаешь, я пытался выяснить, кто такие стрелки. И я спрашивал всех в школе, где они были, и составлял списки, — выдохнул он. — Я всё ещё подозреваю нескольких людей, но в этом мне не особо везёт. Так что я подумал, может быть, нужен другой подход — посмотреть, что стрелки делали, и проверить, скажет ли нам это что-нибудь о них.

— Звучит умно.

Он осторожно открыл папку. Внутри были вырезки из газет и распечатки. Некоторые с того форума. Он достал сложенный кусочек блестящей бумаги, как из глянцевого журнала новостей.

Он

раскрыл вырезку, разглаживая её на ковре между нами, и я сразу же её узнал. Через две недели после стрельбы в «Нью-Йорк Таймс» опубликовали тщательную статью под названием «Смерть в Уолл». У меня брали для этого интервью и вставили в статью одну цитату. Многих других людей из школы тоже опрашивали, наряду с экстренными службами, шерифом и людьми из общества. Статья включала в себя разворот на две страницы с диаграммой школы, на которой было показано передвижение стрелков по временным отрезкам. Одним из сюрпризов было то, что весь инцидент занял всего восемь минут.

На диаграмме школа напоминала паука. Телом паука был центр школы, с кабинетами администрации, спортзалом, актовым залом и столовой. Крылья школы — А, Б, Ц и Д — были паучьими лапами. Вокруг школы располагались различные парковки, а от севера, от крыла Д, отходило футбольное поле.

На изображении были зарисовки фигурок — стрелков — с пунктирной дорожкой и временными штампами, показывающими, куда они шли. Первый штамп, 11:07, был в конце крыла Б.

— Ладно, посмотри сюда, — сказал Брайан, указывая на время. — Они вошли через эту дверь в 11:07.

— Верно, — я лёг на живот, и он пересел и подвинул страницу, чтобы мы оба лежали на животах и смотрели на неё. Он выглядел крайне сосредоточенным.

— Эта дверь в конце крыла Б — наименее заметное место для входа, — сказал Брайан. — Там вокруг ничего нет, кроме кукурузного поля. И это запасной выход. Он должен быть заперт снаружи, и должна включаться сигнализация, когда дверь открывают изнутри. Вот только сигнализация долгое время отключена, и обычно внизу лежит кусок картонки или чего-то ещё, чтобы дверь не закрывалась. Подростки используют эту дверь, чтобы выходить покурить. Должно быть, стрелки это знали.

Я посмотрел на него с любопытством.

— Хорошо.

— И этот проход позволил им одним длинным путём пройти через школу, от стороны в сторону. Крыло Б, центр, крыло Д и выход. Чужаки вошли бы через входную дверь или через вход в крыле Д.

— Они могли вести наблюдение за этим местом, — сказал я. Прощупывать почву. Это звучало по-дурацки, как в криминальном фильме, но я не знал, как ещё это назвать.

Брайан кивнул.

— Конечно, но есть кое-что ещё. Они вошли через эту дверь, двое мужчин, с ног до головы одетые во всё чёрное, с лыжными масками на лицах. У каждого было по две винтовки AR-15. У обоих на поясе висели пистолеты. Мы узнаём это из того короткого видео с Айфона.

Он сказал это как ни в чём не бывало, но я почувствовал холодок ужаса. И вздрогнул.

— Они побывали в двух самых больших кабинетах в крыле Б, прежде чем кто-либо узнал, что они там, и прежде чем заиграло оповещение. Одна причина на это — были выключены мониторы видеонаблюдения, так что в администрации все были слепы, — отметил он. — Б109, класс биологии. Это большой кабинет. Тридцать два ученика. Там побывал Стрелок №1. Ещё никто не знал об их присутствии, так что он просто открыл дверь и стрелял с порога.