Раз и навсегда

Резник Юлия

– Кого вернет? – встрял в разговор Адам, который заскочил нас поздравить, перед тем как сбежать на тусовку с друзьями.

– Твоя мать хочет удочерить девочку.

– Ами, что ли? Почему нет? Она хорошенькая. Слюнявая, правда, но…

Вахид резко ко мне обернулся. Я потупила взгляд…

– Ты уже и сына в это втянула? – рыкнул он.

– Да Адам просто пару раз меня подвозил, я… Ну, послушай, от тебя что – убудет?!

Глава 26

Не знаю, как я к этому пришла. Может, к своим тридцати восьми я, наконец, обрела ту самую пресловутую женскую мудрость. Но медленно, шаг за шагом, мне все

же удалось переломить ситуацию в свою пользу. Лаской, хитростью, мягкой настойчивостью. Этим обманчивым – да-да-да, конечно, любимый, как скажешь, так и будет, которое на деле оборачивалось совсем другим. Мужчине ведь что? Главное – дать почувствовать, что он тут рулит. Я и давала, а сама делала то, что считала нужным. Осознав вдруг, что он натурально плывет, когда я лащусь к нему кошечкой. Делаю комплименты (вот кто бы мог подумать, а?) и на все лады его нахваливаю.

Нет, он, знай, тоже не дурак. И не отупел в мгновение. Время от времени в его взгляде проскальзывала насмешка. А с губ слетало восхищенное даже:

– Лиса!

Все он понимал. Но… подыгрывал. Кайфуя от меня новой. Испытывая азарт и желание получше узнать меня… непокорную, даже беспринципную в чем-то. Неожиданно для него после стольких лет сумевшую пробудить интерес, который был гораздо глубже незрелого юношеского увлечения.

А еще он подмечал, что заботы об Ами весьма благотворно влияют на мою реабилитацию. Не знаю, как это связано. Просто мне совершенно некогда было болеть, и, осознав это, мой организм будто сказал – ну, ок. И бросил все усилия на исцеление, усиленными темпами формируя в моем мозгу новые нейронные связи. Примерно через месяц мою речь уже можно было назвать нормальной. Иногда я, конечно, путалась, иногда забывала слова, но если сравнивать с тем, что было сразу после инсульта, и спустя всего три месяца после – это было небо и земля.

Из важного за прошедшее время случилось еще вот что – Вахид разорвал помолвку с Лейлой. Это произошло еще в тот день, когда он разбил мой телефон. Собственно, именно поэтому он и был тогда таким нервным. Но узнала я об этом намного позже. Когда, чтобы, опять же, потешить его эго, разыграла сцену ревности. Ну, ладно… Не только чтобы потешить. Иногда на меня действительно накатывала жуткая неуверенность. Особенно когда он задерживался. Накрутить себя было легко – он днями пропадал на работе, а я, помня прошлое, мучилась от мысли, что даже не могу исполнить супружеский долг. Это угнетало. Давило. Делало подозрительной даже больше обычного. В общем, обнаружив себя в один из вечеров у корзины с грязным бельем в поисках очередных доказательств измены, я и сорвалась. Байсаров выслушал меня. Поиграл выступившими на щеках желваками…

– Помолвку с Лейлой я давно разорвал, – холодно бросил он. – Собственно, последствия этого я сейчас и разгребаю на работе.

Я округлила губы. Моргнула, чувствуя себя полной дурой.

– О… Прости. Я не знала. Хасан устроил тебе проблемы?

– Ситуация под контролем. Но она требует внимания. – Ваха сощурился, так явно на меня злясь, боже!

– Прости, – повторила я. – Не злись. Я… просто…

– Ну?

– Люблю тебя. И ревную.

К этому моменту я уже знала, что эти слова – буквально какое-то заклинание. И беззастенчиво ими пользовалась, опустив голову ему на плечо. Байсаров сделал шумный вдох. Провел ладонями по моей спине, потерся о макушку носом, сгреб ягодицы…

– Сказал же – не будет никаких баб, – пробурчал он.

Ох, не знаю. Говорят, люди не меняются. Если только не через сломы. Мы же прошли столько испытаний за последний год, что, возможно,

до него что-то и вправду дошло. Верить было страшно. Но ведь я тоже поняла, где ошибалась. И сделала выводы.

– Думаю, нам скоро разрешат… ну…

– Амина, – сцепив зубы, выдохнул Ваха. – Я подожду. Все нормально. Сколько раз мне еще повторить, что гораздо важнее твое здоровье?

– Ну, все-все. Не злись, – успокоила его я, гладя пальцами заросшие щеки. – Лучше скажи, я могу взять Ами на пару дней?

Долгая-долгая пауза. А потом благословенное:

– Делай что хочешь. Только не рассчитывай, что я ее приму в семью.

– Вот прям что хочу? – пропустив мимо ушей последнюю оговорку, оживилась я. – А ты поможешь мне с оформлением опеки? Я бы могла сама. Но это такой бюрократический ад, что…

– Ты хорошо подумала?

– Да! Хотя бы временную. И мальчики не против. Я спрашивала.

– Ладно. Но запомни, что я сказал.

Со связями Вахи оформить временную опеку оказалось довольно просто. Не знаю, соблюли ли мы хоть какие-то сроки и процедуры, но уже через неделю я смогла забрать свою девочку домой, где к этому времени уже оборудовали полноценную детскую. Дизайном комнаты я занималась сама. Сама выбирала кроватку и шторы. Ночник в виде облака и коврик с веселым жирафом. В общем, развела такую суету, что Байсаров то и дело бросал на меня недовольные взгляды.

– Тебе надо больше отдыхать, – повторял он.

– Конечно, – покладисто соглашалась я, целовала его крепко сжатые губы и… продолжала заниматься своими делами. Развешивала крошечные костюмчики и платья, распаковывала коробки с бутылочками, игрушками и подгузниками…

– Почему ты не поручишь это домработнице? – раздражался Вахид.

– Это полезно для мелкой моторики. Мне даже врач рекомендовал больше работать руками.

На это ему возразить было нечего. Он вздыхал и снова поджимал губы. Эх.

Не знаю, чувствовал ли Вахид это так же, но мне казалось, что Ами вписалась в нашу семью, как если бы всегда была ее частью. Малышка много спала. Хорошо кушала. Кричала редко, а если и плакала – то не истерично, а исключительно по делу. Глядя на меня с удивлением, будто спрашивая: «Ты что, правда, не понимаешь, чего я хочу?» На что я улыбалась и зацеловывала ее пухлые щечки или голенький животик.

Вахид же, как и обещал, держал дистанцию. Он не ругался. Не возмущался, когда малышка плакала, мешая каким-то нашим планам. Просто напрочь ее игнорировал. Присутствие ребёнка в доме не вызывало в нём явного раздражения, но и интереса к Ами он не проявлял. Я это чувствовала. И пыталась не обижаться. Он же взрослый мужчина, у которого уже есть свои дети и здоровье родить хоть с десяток еще. Ждать, что он полюбит чужого – глупо. В этой ситуации он был абсолютно последовательным. Кажется, его удивляло даже то, что Аминку принял Адам. Тот так трогательно с ней игрался, когда забегал к нам… Обычно поесть, чего уж скрывать. Интерес у него был шкурный. Я особенно не обольщалась, тайком посмеиваясь над этим «взрослым» и «самостоятельным».

Все изменилось, как обычно в этой жизни, внезапно. Как назло, заболела няня, а ко мне на дом пришел массажист – из-за Аминки я совершенно не успевала посещать реабилитационный центр. И хоть Ами спала, когда мы начали, я все равно дергалась, не в силах расслабиться. А уж когда она проснулась и стала реветь, решила прервать сеанс.

– Лежи, – скомандовал Байсаров. – Я посмотрю… что там.

Легко сказать! Я вся извелась, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из детской. Шум воды, едва слышный шорох. Голос Вахи, который… напевал колыбельную?!