Райский сад
Шрифт:
— Ты очень милая и красивая.
— Все замечательно, и все изменилось. Мы установим очередь. Сегодня и завтра — ты мой. Следующие два дня — за Маритой. Боже, как я проголодалась. В первый раз за неделю я хочу есть.
Поздно вечером Дэвид и Кэтрин вернулись с пляжа и поехали в Канны забрать почту из Парижа. Потом зашли в кафе, почитали газеты, поговорили и поехали домой. Дэвид переоделся и пошел искать Мариту. Она сидела в баре и читала его книгу. Ту, что она еще не читала.
— Искупались? — спросила она.
— Да, сегодня мы заплыли дальше, чем обычно.
— Ты прыгал со скалы?
— Нет.
— Рада это слышать. Как поживает Кэтрин?
— Повеселела.
— Ну да. Она очень умная девушка.
— А как
— Да, замечательно. Вот сижу, читаю книгу.
— И как она тебе?
— Это я смогу тебе сказать только послезавтра. Я стараюсь читать медленно, чтобы хоть как-то убить время.
— Боишься нарушить уговор?
— Можно сказать и так. Но тебе не стоит волноваться насчет книги и моего отношения к тебе. Оно не изменилось.
— Это хорошо, — сказал Дэвид. — Я ужасно скучал по тебе сегодня утром.
— До послезавтра, — сказала она. — И не переживай.
Глава двадцать первая
Следующий день в рассказе был очень тяжелым. Задолго до полудня он понял, что потребность спать — не единственное, что отличает мальчика от мужчины. Часа три он чувствовал себя бодрее отца и Джумы и даже предложил Джуме понести его винтовку 303-го калибра, но Джума отрицательно мотнул головой. Он даже не улыбнулся, а ведь он был лучшим другом Дэвида, именно Джума научил его охотиться. «Вчера он сам предложил мне нести ружье, а сегодня я чувствую себя гораздо лучше». Но к десяти часам утра он понял, что день обещает стать куда тяжелее вчерашнего. Рассчитывать, что он сможет наравне с отцом идти по следу слона, было так же нелепо, как если бы он решил бороться с отцом. И дело не только в том, что отец с Джумой взрослые. Они профессиональные охотники. Вот почему Джума не тратил себя даже на улыбку. Они понимали все, что делал слон, и общались между собой почти без слов, и если они сбивались со следа, отец всегда полагался на интуицию Джумы. У ручья они остановились, чтобы пополнить запасы воды, и отец сказал:
— Когда-нибудь этот день закончится, Дэви.
Потом, когда они миновали равнину и стали подниматься по склону в сторону леса, след слона уклонился вправо — к старой, протоптанной стадом тропе. Дэвид видел, что отец с Джумой о чем-то переговариваются, и когда он догнал их, Джума оглянулся назад, словно оценивая пройденный ими путь, затем посмотрел на видневшийся вдалеке островок каменистых холмов посреди высохшей равнины, будто прикидывая расстояние от него до вершин трех далеких голубых гор на горизонте.
— Теперь Джума знает, куда идет слон, — объяснил Дэвиду отец. — Он и раньше догадывался, но потом слон спустился ниже. — Отец посмотрел вниз, на равнину, по которой они тащились весь этот день. — В те места, куда он сейчас направляется, ведет хорошая дорога, если не считать того, что она идет в гору.
Они карабкались вверх до самой темноты и только с наступлением ночи разбили лагерь. Дэвид подстрелил из рогатки двух куропаток, стайка которых пересекла тропу на закате. Птицы гуськом, вперевалку, вышли на тропу искупаться в пыли. Когда камень, пущенный Дэвидом, перебил одной из них хребет и она задергалась и заметалась, хлопая крыльями, другая птица побежала к ней и стала клевать ее. Дэвид взял еще один камень, натянул резинку, выстрелил и попал ей в ребра. Когда Дэвид подбежал, чтобы схватить птиц, вся стая упорхнула. Джума обернулся на Дэвида и на этот раз улыбнулся ему. Дэвид поднял птиц — теплых, упитанных, покрытых гладкими перьями, и стукнул их головами о рукоять своего охотничьего ножа.
И сейчас, когда они устраивались на ночлег, отец сказал:
— Я и не знал, что эти куропатки забираются так высоко. Ты молодец: добыл сразу двух.
Джума насадил птиц на палку и поджарил на углях небольшого костерка. Отец пил из крышки фляги разбавленное водой виски. Дэвид лежал рядом, и вместе они наблюдали за тем, как Джума готовит птиц... Потом Джума дал каждому из них по грудке с сердцем, а сам съел шеи, спинки и ножки.
— Ну вот, такая еда — совсем другое дело, — сказал отец. — Ты обеспечил нам отличный ужин, Дэви.
—
— Мы подобрались к нему совсем близко. Но если он решит идти ночью, при луне, мы немного отстанем. Сегодня она взойдет на час позже, чем вчера, и на два часа позже того дня, когда ты обнаружил его.
— Откуда Джума знает, куда идет слон?
— В этих местах Джума однажды ранил его и убил его askari [50] .
— Когда это было?
— Он говорит, пять лет назад. Но это весьма приблизительно. Потому что Джума сказал, что ты тогда был еще в утробе матери.
50
Зд. — друг (суахили). — В Южной Африке «аскари» называют старых слонов-самцов, отделившихся от стада. Иногда к таким слонам присоединяются более молодые самцы (их также называют «аскари»), образовывая нечто вроде «стада холостяков».
— И с тех пор слон ходит один?
— Джума говорит, что да. Он его с тех пор не видел. Только слышал о нем.
— Большой он?
— Бивни у него фунтов по двести. Мне такие не попадались. Джума говорит, что лишь однажды видел слона больше этого, и тоже в этих местах.
— Я немного посплю, — сказал Дэвид. — Надеюсь, завтра я смогу идти быстрее.
— Ты отлично держался, Дэви, — сказал отец. — Я просто гордился тобой. И Джума тоже.
Ночью, после восхода луны, Дэвид проснулся и подумал, что нисколечко они им не гордились, разве что той ловкостью, с которой он подбил двух птиц. Тогда ночью он нашел слона, убедился, что оба его бивня целы, вернулся к отцу и Джуме и вывел их на след. Вот этим его поступком они точно гордились. Но как только началось утомительное преследование, он стал для них обузой, из-за него все дело могло сорваться, так же как из-за Кибо в ту ночь, когда они подкрадывались к слону. Дэвид понимал, что и отец, и Джума проклинают себя за то, что не отправили его в шамбу, когда это было еще возможно. Бивни слона весили по двести фунтов каждый. Как только бивни слона достигли размера больше среднего, слон превратился в предмет охоты, и сейчас они трое собирались убить его. Дэвид не сомневался в том, что они его убьют, потому что он, Дэвид, сумел-таки продержаться весь этот день, хотя и выбился из сил уже к полудню. Наверное, поэтому отец и сказал, что они гордятся им. И все же Дэвид понимал, что в этой гонке за слоном он абсолютно бесполезен, без него им было бы куда легче. Сколько раз за прошедший день мальчик пожалел о том, что сказал им про слона, а после полудня пожалел, что вообще его встретил. Но потом, лежа без сна лунной ночью, он уже ни о чем не жалел.
Все утро, работая над рассказом, Дэвид пытался как можно точнее вспомнить свои чувства и все, что случилось в тот день. Задача осложнялась тем, что на те его чувства накладывались более поздние переживания. Детали природы он помнил очень ясно, так же как и утро того дня, когда они продолжили изнурительный поход, и ему удалось передать все это на бумаге. Но его мысли и чувства, связанные со слоном, стали камнем преткновения, и Дэвид понял, что этот эпизод нужно на время оставить, чтобы потом приступить к нему на свежую голову. Тогда он по крайней мере сможет понять, получился этот кусок или нет. Но сделать это нужно сегодня же. Он уже вспомнил в общих чертах свои переживания, но слишком устал для того, чтобы вспомнить все хорошенько.
Мыслями он все еще был там, с Джумой и отцом, когда убрал тетради с рукописью в портфель и вышел на террасу, где под сосной лицом к морю сидела Марита. Дэвид, как всегда, был босиком, и девушка не услышала его шагов. Дэвид постоял, с нежностью глядя на нее, потом вспомнил об их нелепом уговоре и направил стопы в комнаты, где жили они с Кэтрин. Кэтрин не было. Африка и все, что там происходило, было живым и настоящим; все, что происходило здесь, казалось фальшивым и нереальным, поэтому Дэвид вернулся на террасу поговорить с Маритой.