Райский плод
Шрифт:
Ею оказалась двадцатилетняя Анастасия Лебедкина – иногородняя студентка, живущая в общежитии, которую при возникновении нежданной беременности тут же бросил возлюбленный. Настя не могла ни вернуться домой, на шею к строгой матери, ни продолжать учебу в столице с ребенком на руках. Девушка уже решилась на аборт, но ее вовремя остановил доктор Эппельбаум, перехватывающий таких вот несчастных простушек в шаге от непоправимого.
Девушка оказалась совершенно здорова, носила такого же здорового малыша, была готова уйти в академический отпуск, чтобы выносить ребенка в тайне от окружающих. В быту она неприхотлива, так что
После рождения ребенка Кормильцевы должны были перевести на счет Анастасии триста тысяч рублей. До конца аренды квартиры она могла оставаться в этом жилье, но ежемесячные платежи на этом прекращались. После родов девушка вполне могла найти себе какую-нибудь работу. Пятьсот тысяч рублей переводились на счет «Райского плода» в виде единовременного благотворительного платежа. Общая сумма, таким образом, была ощутимой, но вполне посильной для Игната и Ольги.
Для того чтобы выяснить все это, оперативникам потребовалось несколько месяцев. Задавать вопросы напрямую не могли, чтобы не спугнуть «покупателей», так что информацию собирали по крохам, в том числе и с любезной помощью Елены Кузнецовой, вызвавшейся добровольно помочь следствию.
Сейчас, когда до родов Анастасии оставалось около трех недель, вся схема была практически выстроена. В частности, стало понятно, что отказ от материнских прав на ребенка в пользу конкретных людей, в данном случае Игната и Ольги Кормильцевых, по законодательству Российской Федерации невозможен. Анастасия Лебедкина, как биологическая мать, могла после родов оформить ребенка на себя, а потом уже в судебном порядке отказаться от него в пользу конкретных лиц. Подобные случаи в юридической практике встречались, однако по такому пути Эппельбаум шел крайне редко.
Поэтому с большей долей вероятности усыновители и клиника воспользуются другим вариантом. После родов Анастасия через нотариуса оформит согласие на усыновление малыша в рамках статьи 129 Семейного кодекса РФ. А органы опеки рассмотрят это заявление и передадут заключение на него в суд. Вся процедура произойдет на территории Москворецкого района, что уже заранее установили, как и в какое именно управление социальной защиты передадут нотариально заверенное заявление Анастасии, а также какой именно суд рассмотрит собственно заявление Кормильцевых об усыновлении.
– Вот увидишь, ничего мы им не пришьем, – мрачно прогнозировал приятель Таганцева, начальник отдела УМВД, занимающийся этим делом Костя Зыков. – Все в рамках закона, мать их за ногу. Имеет право человек оплатить медицинские услуги за пребывание в клинике своей знакомой? Да легко. Нет ничего противозаконного в том, что Кормильцевы сняли Лебедкиной квартиру и платят «Райскому плоду» за сопровождение ее беременности. Пожалели бедную девочку, вот и платят. И то, что она потом даст согласие на усыновление ими своего ребенка, тоже уголовно не наказуемо. Люди ей помогли, она им доверяет и рада, что ее малыш попадет в хорошие руки.
– А триста тысяч на ее счет?
Зыков пожал плечами.
– Подарок.
– А полмиллиона пожертвований клинике?
– Добровольная спонсорская помощь. Не Эппельбауму же на карточку они эти деньги переводят.
–
– А что в них незаконного? Поступило заявление, они его рассматривают. Кормильцевы – не бомжи, люди обеспеченные, уважаемые. Все справки, свидетельствующие о том, что они здоровы и прошли школу приемного родительства, наверняка приложат к делу. Юристы у «Райского плода» работают так, что комар носу не подточит. Вот помяни ты мои слова, полгода возни закончатся смачным пшиком. Ничего мы не докажем, а девушка Анастасия Лебедкина еще впаяет нам иск о вмешательстве в ее частную жизнь или в лучшем случае накатает жалобу прокурору.
Честно говоря, глядя на Лебедкину, Таганцев все больше и больше в этом сомневался. Чем ближе подходил срок родов, тем более мрачной и грустной становилась Анастасия. Видимо, мысли о необратимости того, что она собирается сделать, посещали ее все чаще. Таганцев ее понимал. Он даже представить себе не мог, каково это: девять месяцев носить под сердцем свою кровиночку, чувствовать, как она ворочается в животе, пинается, выставляет крохотные ручки и ножки, представлять, как она дышит, пройти через муки родов, а потом своими руками навсегда отдать ее чужим людям.
Он бы не смог. Ни за что не смог. И знал, что его жена Натка тоже бы не смогла. Более того, он все больше и больше уважал ее за то, что в молодости Натка не побоялась остаться одна с ребенком, родила Сеньку, не убила его, не отдала в детдом, не нашла приемную семью.
Жена, с которой он поделился этим своим восхищением, восторгов его не поняла.
– Кость, так большинство людей делает, – сказала она. – Дети – это радость и счастье. И трудности, конечно, но куда же без них. В моем окружении нет ни одного человека, который бы сдал своего малыша в детдом. Настина биологическая мамаша – исключение, но мы оба ее видели и знаем, что таких негодяек немного. А что касается этой вашей Анастасии, так для нее это действительно не самый плохой выход. Я вот никого не сужу. Может, у нее и правда нет возможности одной ребенка поднимать. Мне вон Лена помогала, и то было очень тяжело. Не хотела бы я во второй раз через это пройти.
– А твоя сестра и второй раз готова, – задумчиво пробормотал Таганцев.
– Ты не сравнивай. Моя сестра сейчас – не та бедная студентка, ждущая Сашку от бросившего ее парня, уехавшего с родителями в другую страну и думать о ней забывшего. Она все-таки – федеральный судья с соответствующей зарплатой. Уж на пропитание для ребенка точно хватит. Да и мы у нее есть. И Сашка с ее блогом. Да и Виталий вернется из своей Антарктиды и наверняка будет помогать. Думаю, он даже обрадуется, что есть такая бесподобная возможность для общения. А там и до примирения недалеко, как знать.
Глаза у Натки вдруг блеснули, и Костя понял, что мысль ее приняла какое-то новое направление. В случае с его женой предсказать это направление было совершенно невозможно.
– Слушай, Кость, а вот если Миронов погибнет в этой своей Антарктиде, как ты думаешь, Ленка согласится пройти процедуру посмертного установления отцовства?
Таганцев даже подавился от этого внезапного предположения.
– Да почему он должен погибнуть? Типун тебе на язык. Что ты придумываешь?
– А почему нет? Я читала. Там последнее кораблекрушение было не так уж и давно, в 2010 году. Тогда разбился южнокорейский траулер «Инсунг».