Райский плод
Шрифт:
Жизнь Натальи Кузнецовой наконец-то вернулась в привычную колею. Настенька теперь занималась фигурным катанием на крытом катке недалеко от дома, причем занятия у нее проходили три раза в неделю и только по вечерам, после детского сада. Без утренней нервотрепки и спешки. По утрам Натка спокойно готовила завтрак всей семье, провожала сына в школу, а мужа на работу, закидывала Настю в детский сад и приезжала в свой ТСЖ свежая и бодрая, а не измочаленная дочкиной утренней тренировкой.
Тренер, с которым занимались четырех- и пятилетки, отмечал
– База отличная, – радовалась тренер, совсем молодая девочка, не имеющая за спиной олимпийских прокатов, но искренне любящая как детей, так и фигурное катание. – Я всегда знала, что у Церцвадзе отличная школа. Всего два месяца занятий, и такие результаты.
Слыша подобное, Натка нет-нет да и печалилась из-за того, что забрала дочь из профессиональной секции. Однако спокойствие в семье, да и собственный комфорт ей все-таки важнее. Она наконец-то даже выкроила время, чтобы встретиться с племянницей за чашкой кофе и поговорить с ней, как обещала сестре.
Сашка выглядела как в воду опущенная. Глаза у нее были воспаленные, красные, сразу видно, что плакала.
– Что случилось? – спросила Натка проницательно. – Только не говори, что это ты из-за Анны Матвеевны переживаешь. Она тебе все-таки чужой человек, пусть и бабушка Фомы.
– Фома мне теперь тоже чужой человек, – глухо ответила Сашка.
Натка вытаращила глаза.
– Чего? Вы что, расстались?
– Да. Расстались.
– Саша, с чего это вдруг? Вы же со школы вместе. И никогда не ссорились.
– Мы и сейчас не ссорились. Мы просто больше не вместе.
Натка внимательно посмотрела на несчастное лицо племянницы. Нет, действительно непохоже, чтобы это была простая ссора.
– Саша, он что, тебе изменил? – осторожно спросила она.
– Он мне не изменил, Наташа. Он просто полюбил другую. Так бывает. Вы все меня предупреждали, что обычно первая любовь не на всю жизнь. И что редкий мужчина удовлетворяется одной женщиной. Так и случилось. Никакой трагедии. Делаем выводы и идем дальше.
– И где ты сейчас живешь? Если вы расстались?
Сашка пожала плечами.
– Там же, где и жила. Фома съехал с нашей съемной квартиры. Перебрался к своей новой девушке, которая не намерена выпускать его из своих цепких ручек. Оставил жилье в моем полном распоряжении.
– Но тебе же наверняка дорого снимать его одной. Саша, почему бы тебе не вернуться к маме? Давай мы с Таганцевым поможем тебе переехать, пока она в своем санатории. Я уверена, она будет только рада. Тем более, что помощь с ребенком ей пригодится.
– В этом-то все и дело, – все так же глухо сказала Сашка. В голосе у нее плескалось отчаяние. – Все дело в ребенке, Наташа. Я не могу вернуться к маме. Так что буду жить там, где живу. Как-нибудь осилю
– Ты ждешь, чтобы Фоме было куда вернуться?
– Нет. Он не вернется. Точнее, теоретически он может захотеть это сделать, но я его не пущу.
– Саша, может, не надо так сгоряча рубить, – предположила Натка. – Каждый человек имеет право на ошибку. Может, у него не сложится с этой девицей, и он поймет, как много потерял. Твоя мать, вон, тоже сгоряча рассталась с Мироновым, а теперь жалеет. Я точно знаю.
– Виталий мою мать не предавал. Он поступил необдуманно, но в силу имеющихся у него представлений о жизни, и при этом искренне хотел сделать ей хорошо. С Фомой все по-другому. Он влюбился. Причем сильно. Я же вижу. У него от Аэлиты крышу снесло. Он, когда мы в кафе встретились, даже не пытался отговариваться, юлить и что-то придумывать. Он даже облегчение испытал от того, что я теперь все знаю. И съехал назавтра. Нет, обратно я его не пущу.
– Погоди, так что, у Фомы теперь роман с Аэлитой Забреевой? Но вы ведь подруги. Хотя что это я. Когда это чему-то мешало? Чаще всего именно так и бывает. Банальнейшая история.
– Да. И от этой банальности тошнее всего, – призналась Сашка.
– Только я все равно не понимаю, почему ты тогда не хочешь вернуться к маме. Или ты так и не смирилась с ее решением оставить ребенка? Не хочешь возиться с малышней и слушать детский плач по ночам?
Натка, хоть и невольно, но отметила Сашкин эгоизм. Чего удивляться, если девочка всю жизнь росла единственным ребенком? Хотя Лена всегда помогала младшей сестре с Сенькой, так что к наличию «конкурентов» Саша относилась с пониманием. Да и с Настенькой здорово помогала, особенно в первые трудные месяцы, когда они с Таганцевым забрали дочку из детдома и еще притирались друг к другу.
– Наташа, не говори глупости, – Сашка досадливо сморщила нос. – Дело не во мне. Это мама не хочет возиться с малышом и слушать детский плач по ночам. Так что она приняла решение не оставлять ребенка.
– Как это? – искренне не поняла Натка.
– Этот пансионат, в котором она живет, специализируется на мамашах, которые вынашивают и рожают здорового ребенка, а потом отдают его на усыновление в приемную семью.
Натка озадаченно посмотрела на племянницу. И придет же такая чушь в голову.
– С чего ты это взяла?
– Наташа, в этот пансионат с другой целью не ездят. Ты посмотри, сколько там проживание стоит. Тридцать с лишним тысяч рублей в день. Откуда у мамы, по-твоему, могут быть такие деньги?
– Сколько? – не поверила своим ушам Натка.
– Вот то-то и оно. Я их сайт внимательно изучила. Там, конечно, про суррогатное материнство и отказ от ребенка ни слова, только про обслуживание на эксклюзивных условиях. Но я-то уже взрослая, умею читать между строк. Разобралась, что к чему. Так что маман вернется оттуда без ребенка. И слышать, как она мне врет в глаза, что с ним что-то случилось, я не хочу.