Райские острова
Шрифт:
– Двести сету – большая сумма. Впрочем, денег у него много.
– Что, ради всех богов, ты в нем нашла?
Она многозначительно улыбнулась – безусловный успех, если учесть, что она только что угодила в ад и еще не нашла дороги на свободу.
Я вытаращила глаза:
– В самом деле? Не слишком ли он юн, чтобы иметь… э-э… достаточный опыт?
Флейм небрежно взмахнула рукой:
– О, среди знати на островах Бетани существует любопытный обычай. Когда юноше или девушке исполняется шестнадцать лет, их отдают в обучение профессионалке или профессионалу. В течение двух месяцев их учат тому, как доставлять удовольствие партнеру.
Я
– Правда? Как-нибудь нужно будет попробовать в постели бетанского аристократа.
Флейм грустно улыбнулась.
– Новисс был моим первым возлюбленным, знаешь ли. Похоже, что он окажется и последним. – По крайней мере, она не вспомнила о мерзавце – или мерзавцах, – изнасиловавших ее. Она была сделана из очень крепкого материала, эта цирказеанка. И она была загадкой. Как удалось красотке, столь соблазнительной и желанной, так долго сохранять девственность? Может быть, она – одна из скрытых покрывалами, тщательно охраняемых знатных цирказеанских дам? И почему, разговаривая с ней, я испытывала такие странно противоречивые чувства? Иногда Флейм казалась умудренной жизнью, а иногда – наивной, как дитя.
Как раз когда я закончила осмотр комнаты, птичка вспорхнула с подоконника и опустилась на плечо Флейм. В свете огонька, созданного силв-магией, ее перышки стали радужно переливаться, и я поняла, что она того же вида – а может быть, и та же самая птичка? – что села на спинку стула в зале «Приюта пьянчуги». Флейм рассеянно погладила ее пальцем по головке, но поразило меня другое – поведение птички. Кончиком крылышка она погладила Флейм по щеке.
Это был такой человеческий жест – проявление любви, желания утешить… Должно быть, я разинула рот, потому что выражение лица Флейм изменилось: она смотрела на меня с вызовом, словно гадала, хватит ли у меня смелости заговорить об увиденном. Вот этого-то я сделать и не могла – не могла испытать на прочность ее самообладание, когда только сверхчеловеческое усилие помогало ей сохранять рассудок. Я спокойно сказала:
– Наш приятель-маг забыл наложить чары на потолок. Флейм заставила себя проявить интерес:
– Правда? Но я все равно не дотянусь – слишком высоко.
– Да. Я проломлю потолок снаружи и вытащу тебя. Это самый легкий способ, мне кажется. Согласна?
Флейм кивнула.
Я встала на подоконник и вылезла на крышу второго этажа. Все те же хрупкие раковины… Проделать дыру оказалось легко. Я пробралась на чердак; балки угрожающе прогнулись под моим весом. Я проломила тонкие доски потолка в углу комнаты и взглянула в запрокинутое лицо Флейм… но тут балка не выдержала, и я свалилась вниз вместе с половиной потолка.
– Крыша и не выдержала бы веса нас обеих, – сообщила я Флейм довольно очевидный вывод. – Лучше всего тебе вылезти наружу, встав мне на плечи, а я потом снова воспользуюсь окном.
Она кивнула. В этот момент мы услышали шаги: кто-то поднимался по лестнице. Может быть, я и в самом деле немного слишком шумно обрушила потолок… Я схватила Флейм за ворот туники и резко притянула к себе:
– Теперь слушай меня, Флейм, и слушай внимательно. Если мне снова придется беспокоиться о том, что ты попадешь в руки дун-мага, мы с тобой обе покойницы. Ты должна отсюда смыться. Не обрекай меня на смерть своим благородством. Поверь, я могу о себе позаботиться. Поняла?
Она заколебалась всего на долю секунды, потом кивнула.
– Возвращайся в «Приют пьянчуги».
По описанию Ниамора я узнала Морда: рыжеволосый убийца собственной персоной… Его брата Теффела с носом картошкой я встречала раньше. Оба – головорезы с сердцами акул. Их как будто не очень смутило исчезновение Флейм: должно быть, они полагали, что наложенное на нее заклятие все равно сделает ее покорной рабыней их господина. Их гораздо больше заинтересовало то обстоятельство, что им в руки попалась я; они, несомненно, решили, что в комнату я проникла через дыру в потолке, помогла Флейм сбежать, но сама оказалась в западне. Судя по ухмылке Теффела, он успел забыть, как ловко я управляюсь с мечом… а может быть, просто чувствовал себя увереннее в компании братца.
У них обоих были и мечи, и ножи. Теффел тут же воспользовался своим ножом и метнул его в меня. Обращаться с ножом он умел; только благодаря его глупости – он хотел обезоружить меня, а не убить – я сумела увернуться, хотя по Руке мне он все же попал. Рана была легкой, но управляться с мечом мне стало труднее. У меня не оказалось времени на то, чтобы обдумать свою стратегию: Морд тоже кинул нож. Еще одна рана. Нож попал мне в бок, но нанес больше ущерба одежде, чем телу. Впрочем, кровь брызнула струей, и рана, должно быть, показалась Морду более тяжелой, чем была на самом деле. Я вытащила из раны нож и выкинула его в окно – действие, которое должно было смутить моих противников: ножи на косе Гортан были большой ценностью, и их обычно не выбрасывали, особенно посреди схватки. Потом я прибегла к лицедейству в лучших традициях театра в Ступице: я притворилась, что нахожусь на пороге смерти. Меч в моей руке бессильно опустился…
Дурак Теффел купился на это. Хоть его брат и выкрикнул предостережение, он ринулся вперед, как разъяренный бык, и я прирезала его, как быка на бойне. Он умер с очень удивленным лицом, а потроха его вывалились на пол. Это сослужило мне плохую службу: я, как идиотка, вляпалась в них ногой, поскользнулась и свалилась чуть не под ноги Морду. Тот в ярости забыл, что имеет дело с женщиной, и ударил меня ногой в пах, полагая, что боль сделает меня беспомощной. Больно действительно было, но не настолько, чтобы помешать мне ухватить его за ногу и повалить в мешанину крови и дерьма. Я сразу же откатилась в сторону: никак не годилось вступать в рукопашную схватку с таким громилой. Я считала себя достаточно сильной, но никогда не забывала, что большинство мужчин грубой силой превосходит женщин.
Поднимаясь на ноги, я сумела нанести удар мечом ему в бедро, но раны он, похоже, даже не заметил: чем сильнее он ярился, тем меньше чувствовал. Он вскочил, размахивая мечом, и кинулся на меня. Я отбила его клинок, от удара металла о металл посыпались искры. Особым искусством Морд не отличался, но силы ему было не занимать. И ловок он был тоже… Я знала, что рано или поздно выиграю схватку, но сомневалась – располагаю ли временем. Шум мы подняли, как пара дерущихся морских львов, а падение Морда, должно быть, сотрясло весь дом.