Райская птичка
Шрифт:
Само это имя заставило Линетт застыть в мрачном предчувствии. Помнит ли она ее? Как она может забыть того, кто сделал два года ее жизни в пансионе ночным кошмаром? Избалованная, капризная девица из аристократического семейства, у которой не было никакой необходимости заканчивать школу хороших манер, никогда не скрывала презрения к дочерям людей, добившихся успеха собственными силами и посылавших своих отпрысков в подобные заведения. Линетт она особенно ненавидела.
У девушки заледенела кровь, когда отец спокойно продолжил в своей обычной самодовольной манере:
— Я одно время вел дела с лордом Сэттоном, но этот бизнес оказался гибельным для него. Фактически он был на
— Какими планами? — вздрогнула Линетт, и смутные подозрения начали обретать в ее мозгу определенную форму.
— Она займется тобой! — Эдгар удовлетворенно потер руки. — Ты не найдешь лучшей наставницы. Эта маленькая леди знает все! Я договорился, что она возьмет тебя под крыло, по крайней мере на год, в надежде, что ты переймешь хоть немного ее лоска!
Линетт покраснела от ярости, и ее длинные шелковистые ресницы опять предательски задрожали.
— Но, папа, ты не можешь!.. Не должен!..
Прежде чем она смогла выстроить свои возражения в связную фразу, Эдгар вскочил с кресла и сделал пару шагов в ее сторону. Линетт с беспокойством заметила, что у него на висках набухли вены, — так бывало всегда, если он старался сдерживать свой гнев. Гипертония отца давно уже была источником беспокойства в семье, и девушка закусила губу, решив промолчать, — только бы он успокоился.
— Я могу, и я сделаю! — злобно прошипел Эдгар, брызгая слюной, затем возвел очи горе и страдальчески возопил: — Есть ли в мире еще хоть одна такая же дура, которая возразила бы против кругосветного путешествия с чеком на предъявителя в руках и возможностью покупать все, чего она только пожелает?! — Он свирепо уставился на дочь. — Я предлагаю тебе весь мир на тарелке, девочка моя, постарайся хотя бы не уронить эту чертову тарелку!
Вот почему после шести месяцев бесцельного странствования по Европе в поисках светского лоска и изысканности, которых так желал для нее отец, Линетт оказалась в Папеэте. Мерли высокомерно проинформировала ее, что в это время года город является центром развлечений для представителей высшего общества, живущих полной жизнью и стремящихся к постоянной смене декораций вокруг себя…
Отмахнувшись от воспоминаний, Линетт подняла глаза и увидела, что Мерли задумчиво наблюдает за ней. Нервы ее напряглись, как всегда, когда она чувствовала на себе взгляд «наставницы», но сейчас ей удалось справиться с детской привычкой часто моргать при малейшем расстройстве и спокойно ответить на ее взгляд. Мерли отточенным движением загасила окурок сигареты и переключила свое внимание на Винса, который все еще улыбался, выражая восхищение высказанной Линетт точкой зрения.
— Большинство мужчин, — изящно и нежно, как кошка, замурлыкала Мерли ему, — восприняли бы эти слова Линетт как приглашение, дорогой. Мы все знаем, что ты к ней неравнодушен, так почему бы тебе не арендовать небольшой островок в океане и не похитить ее на месяц, чтобы проверить, как вы оба поладите? Но возможно, — добавила она вкрадчиво, — ты боишься, что ее папочка не одобрит этого?
Выстрел достиг цели, и Винс Чемберс неприязненно посмотрел на Мерли. Она знала, что он хочет Линетт, и не только из-за денег (хотя наследство было одним из главных факторов), но никогда не осмелится пойти против Эдгара Саутерна — никто из его окружения не осмелился бы. Эдгар обладал влиянием и властью и, перейди ему кто-то дорогу, без колебаний уничтожил бы своего обидчика, втоптав в грязь заодно с теми,
Глаза Винса восторженно засияли, когда Линетт повернулась к нему. Казалось невероятным, что это все та же девушка, которая полгода назад уныло притащилась в кильватере у Мерли на вечеринку в его лондонскую квартиру. Винс смущенно вспомнил, как он упрекнул Мерли за отсутствие у ее компаньонки savoir faire [2] и недостаток шика, отличавшего всех девушек, посещавших его «пати».
— Послушай, Мерли, дорогая, — негодующе прошептал он ей тогда, — где ты ее выкопала?
2
Знание, как себя вести ( фр.).
Мерли не хватило деликатности понизить голос.
— Разве я не говорила тебе, дорогой? — усмехнулась она. — Я теперь девушка работающая. «Мерли инкорпорейтед». Превращаю гадких утят в лебедей, служу нуворишам. И это мое первое задание!
Винса вновь обожгло, когда он вспомнил затравленный взгляд Линетт, стоявшей в одиночестве под шквальным огнем забавлявшихся ее видом глаз, но она оказалась отважной малышкой и не дала стрекача, а выдержала все от начала и до конца, хотя это был, наверное, самый ужасный вечер в ее жизни.
Сейчас она уже не нуждается ни в жалости, ни в сочувствии, думал Винс, блуждая взглядом по девушке. Она научилась держать себя достойно в любом обществе. Голос ее, когда она вступала в разговор или, сверкая остроумием, парировала выпады, звучал уверенно. И даже Мерли, поначалу во всем ее превосходившая, теперь не являлась центром внимания, как бы ей того ни хотелось. Трансформация была поразительной, и более всего во внешнем виде. Линетт не довольствовалась простым копированием Мерли, а пристально изучала манеры и одежду всех тех, кто был вокруг нее, и теперь уже учитель смотрел на своего ученика, ища совета. Винс тихо хихикнул, вспомнив замешательство Мерли при взгляде на прекрасно одетую для вечернего торжества Линетт. Ревниво прищурившись, Мерли заметила: «Я не очень уверена, что тебе стоит так одеваться, Линетт. Это немного скандально, даже для Папеэта». На что Линетт спокойно ответила: «Но, дорогая моя, одна особа из королевской семьи совсем недавно была сфотографирована в подобном наряде на отдыхе в Греции! Возможно, — она весело подмигнула, — ты становишься немного старомодной, Мерли?» Даже Винс понял тогда: это бросок перчатки, вызов, месть, и не был удивлен, что атмосфера вечера кипела ненавистью по отношению к Линетт, ненавистью, которую Мерли на самом деле никогда и не пыталась скрыть.
Внезапно его вернул к действительности пронзительный голос Кай Шерман, богатой, изнеженной и пустоголовой американки, входившей в их компанию.
— Лукас, пупсик, ты не знаешь, кто этот бандитского вида мужчина, который сидит вон там? — визгливо спрашивала она у своего мужа. Прежде чем Лукас успел ответить ей отрицательно, Кай обратилась к девушкам: — Дорогие, вы не думаете, что он похож на разбойника? Вполне можно представить его с черной повязкой на глазу и абордажным крюком в руке. Только вообразите себе, как он бросается в бой с любым, кто дерзнет оспорить его права! Интересно, каково это — быть замужем за таким необычным мужчиной?