Равен
Шрифт:
— На самом деле да.
— Подшила ленты на платьях?
— Еще утром.
— Развесила…
— …по разным отсекам платья, сюртуки и костюмы прислуги. Пересчитала недостающие застёжки и пуговицы, а также не забыла про испорченную собачку на молнии — всё отдала Селене. Париками занялась Инас.
— Я уже заканчиваю! — голос девушки раздался с другого конца помещения.
— Я тоже, — добавила Селена, высовывая голову из под длинного бального платья. — Чтоб я еще раз согласилась на многоярусные юбки!
Шарлотта
— Тогда верни журнал на полки и можешь быть свободна, — вынесла свой вердикт Лотти.
Я радостно кивнула и повернулась к выходу.
— И еще, — быстро добавила подруга — ты молодец, Лина. Нужно было сказать тебе раньше.
Я улыбнулась.
— Спасибо.
Эти слова были нужны мне больше, чем я могла представить. Пусть я не была прирождённой швеёй и выполняла самые простые поручения, но было приятно знать, что моя работа ценна ничуть не меньше, чем у других. Что я тружусь не напрасно.
Забрав сумку с вещами, я быстро попрощалась с девочками и поспешила вниз по ступенькам. Гадая, что за загадочный посетитель мог осчастливить меня в этот вечер.
У подруг и возлюбленного сегодня были неотложные дела, а значит, это был кто-то неожиданный. Но я даже не представляла насколько.
Стоило обогнуть пролёт, как перед глазами открылась входная зона. Людей здесь было не много, но взгляд сразу выцепил знакомый силуэт.
— Ничего себе, — удивлённый комментарий непроизвольно сорвался с губ.
Возле одного из окон стояла Люсинда Райсек. Волосы собраны в высокий хвост. Светлая кожаная куртка и брюки в тон добавляли ей элегантности, подчеркивали стать. Девушка была красива и грациозна, как и всегда. Любой прохожий с одного взгляда распознает в ней балерину.
преодолевала последние ступеньки, когда она поймала мой взгляд. На лице Люсинды проступила лёгкая улыбка.
— Привет, — как-то неуверенно начала я.
— Здравствуй, — поддержала Люс, а затем смущенно добавила — извини, я надеюсь, что не оторвала тебя от работы.
Я взмахнула ладонью.
— Ничего страшного, я закончила дела и меня отпустили чуть раньше.
— О! — собеседница поднесла пальцы к губам. — Я была уверена, что приеду уже после окончания смены.
Она выглядела чрезвычайно смущенной и, кажется, уже пожалела о своём появлении в стенах “Дома Муз”.
— Не переживай. Как я и сказала — всё в порядке, — на несколько секунд воцарилось неловкое молчание. — Могу я тебе чем-то помочь?
Некоторое время Люсинда явно боролась с собой, стараясь подобрать правильные слова. Но в конце концов выдала простое:
— Сама не знаю.
Но в этих трёх словах было столько честности, что я мгновенно догадалась, что она имела в виду.
— Как насчёт кофе? Сегодня прекрасная погода, можем посидеть на веранде или прогуляться. Что
Плечи девушки расслабились.
— Кофе — это отлично.
Мы сумели поймать предзакатный час. Улицы заливал угасающий солнечный свет, сидеть в кафе в такую прекрасную погоду было настоящим преступлением. Поэтому, обзаведясь двумя внушительными порциями карамельного латте, мы неспешно отправились изучать окрестности.
Я не давила на Люсинду. Было очевидно, что ей хотелось всего навсего поговорить. Ни она, ни я до конца не понимали, почему для этого её выбор пал именно на меня. Но раз Люсинда решилась проехать столько километров ради простой встречи, я была готова выслушать. К тому же, чего скрывать, я и сама была рада её увидеть.
— После твоего ухода в Академии всё изменилось, — тихо начала Люс.
— В каком смысле? — я слегка нахмурила брови.
— Появилась какая-то тяжелая атмосфера. Ребята в группе слишком хорошо тебя знают, поэтому никто не поверил, что ты спровоцировала Айвана и Никиту на драку.
— Но технически, это правда.
— Но то, что тебе пришлось уйти — просто ужасно. Всем страшно, что за любую оплошность они тоже могут вылететь.
Я уже открыла рот, чтобы вставить свои пять копеек, но Люсинда не позволила.
— Да, я знаю, что мы все понимали, куда поступаем, — она словно прочитала мои мысли. — Но одно дело знать и совсем другое — увидеть воочию.
На это я не нашлась, что ответить.
— Мы по тебе скучаем, — мягко призналась девушка. — Айван хорошо скрывает свои чувства, но все видят, что это лишь маска.
— Он не сдаётся, пытается найти выход, — пояснила я. — Чувствует вину за то, что произошло.
— И его можно понять, — кивнула Люсинда. — Если честно, я не знаю, как поступила бы на твоём месте. Но если ты уступила своё место ему — могу только позавидовать вашим чувствам.
— К счастью, ты не на моём месте, — грустно хмыкнула я. — А что насчёт спектакля? Как идёт ваша подготовка? Дату финального отбора уже назначили?
— Да. Пятнадцатое ноября. Но, знаешь, после того, что случилось, совсем не хочется иметь со всем этим дела. Кажется безумием, что одна постановка может определить твою карьеру. Это же глупость! Сколько подобных спектаклей будет у нас на следующих курсах?
Она была права и всё же.
— Ты же знаешь, что первый показ самый важный…
— Конечно конечно! — перебила Люсинда. — И всё равно: в одного “Щелкунчика” не запихнёшь все сливки Равенской Академии. Почему я должна считать, что моя карьера рухнет, если не смогу принять участие в одном спектакле? Какая глупая система.
Я рассмеялась, чем заработала удивлённый взгляд собеседницы.
— Ты не первая, кто мне это говорит, — пояснила я. — Мой друг вообще считает, что раз в РАИ набрали так много современщиков, то академический спектакль — самая настоящая дискредитация.