Равен
Шрифт:
Я посмотрела на него во все глаза.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Офелия.
— В ней куча нелепых правил. Например, о посещаемости. Лина пропустила всего два дня за семестр, и её исключили.
— Во-первых, — мисс Морган подняла палец вверх — за половину семестра. Во-вторых, не исключили, а лишили стипендии. В-третьих, это был её выбор — взять вину на себя.
— Но если бы не она, то выгнали бы её парня, верно? Как его там? А…
— Айвана, — подсказала я. — И нет, его бы сняли с роли.
Евгений
— Это с высокой долей вероятности разрушило бы его карьеру.
— Допустим, — кивнул он. — Но вернёмся к моему тезису. У тебя, Лина, обе причины для пропуска были уважительные. Первый раз — ты была в больнице, второй — помогала другу в беде.
Я испуганно уставилась на Офелию.
— Она вкурсе Гонки Стихий, — пояснил парень. — Именно поэтому я и возмущён.
— Технически, в первый раз я была в клубе…
— Но ты ведь собиралась вернуть до комендантского часа?
— Да.
— А еще Офелия сказала, что драку начали старшекурсники.
Я приподняла бровь, глядя на учительницу.
— Я читала это дело, — кивнула она. — Много раз.
— Я к тому, что важны, в первую очередь, результаты экзаменов, а не посещаемость. Обстоятельства бывают разные — болезнь, семейные проблемы, даже, не дай великие силы, смерть. Университет должен быть местом обучения, а не тюрьмой, — он обернулся к своей спутнице — Офелия, как думаешь, сколько студентов смогут соблюдать такой график все четыре года? Стольких вы будете вынуждены исключить?
В его словах была логика. По глазам мисс Морган я видела — она тоже об этом задумалась.
— А еще, — продолжал восклицать Евгений — что за глупость ставить в конце семестра именно классический балет?
— Ты о чём? — мои брови сдвинулись к переносице.
— Если мне не изменяет память, то ты не балерина, — он внимательно осмотрел меня от рук до макушки.
— Не балерина.
— А ты, — он опустил ладонь на спину Офелии — преподавательница современного танца.
Можно было не отвечать, но она всё равно кивнула.
— То есть в Равен набрали целую группу студентов, танцующих модерн, дали им преподавателя по этому же стилю, но итоговый спектакль ставите в академической манере? Разве это не дискредитирует половину ваших студентов? Разве может Лина наравне состязаться с выпускниками Вагановки?
Ох, он даже не подозревал, насколько был близок к истине.
— Дорогая, — он ласково взглянул на Офелию, — у тебя блестящие рекомендации от самых разных режиссёров и хореографов. Почему ты сама не ставишь балет? Ты же, в конце концов, ректор.
Глаза учительницы расширились настолько, что были похожи на два блюдца.
— На самом деле, — тихо добавила я. — Мы с ребятами искали в интернете ваши работы. У вас, мисс Морган, правда талант.
— О чём я и говорю! — всплеснул руками Евгений.
Девушка немного поёрзала
— Ты в чём-то прав, — наконец заговорила она. — Я раньше, почему-то, даже не задумывалась о том, что выбор жанра не достаточно честен по отношению к ученикам, работающим в современных стилях.
— Вот!
— Но, — Офелия охладила его пыл одним взглядом. — То, что ты предлагаешь, будет также несправедливо к ученикам-классикам.
— Может стоит найти компромисс, — подытожила я.
Мне было это важно. Не для себя, а для тех ребят, которые остались в стенах Равена и были мне друзьями — Кристофер, Денис и Саша, Анабель и Люсинда, Стефан и Миша, Катя, Селия, а так же многие другие. Но и Айван, конечно же.
— Лина — одна из лучших студенток, она доказала это, выиграв один из ваших конкурсов. Ты сама говорила, что она прошла в финал отбора на этот ваш Зимний спектакль, а это не будучи профессиональной балериной. Но даже она вынуждена была покинуть академию.
Евгений мог не продолжать — его прежние слова и так посеяли смуту в уме мисс Морган. Но он был бизнесменом, как и его отец, поэтому мыслил стратегически, наперёд, наверняка. Если в воздухе витали аргументы — он вбивал их, словно гвозди.
У Офелии Морган не было шансов парировать их.
— Ваш десерт, — голос официанта разорвал напряженное молчание.
Перед моим носом оказалась тарелка с клубничным чизкейком. Но ни долгожданным сладостям, ни внушительно порции кофе не удалось вернуть за наш столик прежнюю беззаботность.
Глава 32
— Лина, к тебе посетитель! — громко скомандовала Шарлотта, опуская трубку стационарного телефона.
Я резко вскинула голову, рука так и зависла над графой журнала учёта.
— Ко мне? — неуверенно начала я, не до конца понимая, что следует сделать.
Вчера был мой первый опыт работы на спектакле. На этот раз показывали современную версию “Венецианского купца”. В подготовке костюмов к которому Шарлотта превзошла сама себя. Это было целое море атласа, бархата и кружева. Десятки головных уборов, бесконечные ленты. А от бесчисленных корсетов мои пальцы болели даже спустя сутки.
Сегодня же мы устраняли последствия — приводили гримёрные в порядок, собирали костюмы на реставрацию и чистку. Пришлось изрядно повозиться. К вечеру усталость проступила во всём теле. Но я, как ни странно, гордость и удовлетворение её пересилисвали. Чем дальше мы продвигались — тем больше воодушевления растекалось внутри. Приятная тяжесть после продуктивного дня напоминала мне о танцах.
— Ты закончила подсчёт? — громко поинтересовалась Шарлотта, вырывая меня из размышлений.
Я внимательно осмотрела стоящие в ряд шляпки. Количество совпадало с цифрой в таблице. Все графы до последней были заполнены. Я поставила быструю роспись.