Расул Гамзатов
Шрифт:
Но когда дело касалось талантливых молодых писателей, Расул Гамзатов принимался за дело с особой заинтересованностью.
Мой юный друг, мой продолжатель милый, Когда умру я, твой земляк Расул, Сложи стихи, чтоб встал я из могилы И, успокоенный, опять уснул [134] .В молодых, подающих серьёзные надежды писателях он видел будущее родной литературы, старался им помочь, делился опытом, внимательно разбирал
134
Перевод Н. Гребнева.
«Когда поэт становится поэтом? — вопрошал Гамзатов в беседе с журналисткой Фатиной Убайдатовой и сам же отвечал: — Не тогда, когда его таковым называют литературоведы, а когда далёкий от поэзии человек читает его стихи и проникается всем тем, что создано в словах и написано между строк».
Молодые поэты жаловались на суровых редакторов, которые их не печатали или безжалостно сокращали. Такое случалось, вернее, было правилом. Редкий поэт проскальзывал в это «игольное» ушко без потерь. В литературной жизни случалось всякое. Расул Гамзатов приводил гротескную историю отношений одного аварского поэта с редактором. Поэт принёс в редакцию стихи, газета их напечатала. Но оказалось, что редактор сократил четыре строки.
«Поэт побежал в редакцию.
— Кто зарезал четырёх лучших моих баранов из тех, что я выпустил пастись на просторные луга вашей газеты? Кто сократил четыре моих строки?
Редактор газеты спокойно ответил:
— Я выбросил... Ну и что?
— Зачем ты их выбросил?
— Пришёл срочный материал, не хватало места.
— Но если ты можешь без разрешения поэта выбрасывать из его стихотворения строки, то я тебя самого выброшу сейчас в окно.
У поэта была горячая горская кровь. Он схватил редактора за шиворот, за ноги и действительно выбросил в окно. Дело, правда, было на втором этаже, и под окном была мягкая клумба. На суде поэт говорил:
— Кровь за кровь! Зуб за зуб! Он отредактировал меня, я отредактировал его!
“Отредактированный” редактор, говорят, по-прежнему сокращает стихи (без этого, наверное, не может быть редактора), но всё же он спрашивает теперь разрешения поэтов».
РАСУЛ БЕЗ ЮМОРА — НЕ РАСУЛ
В жизни знаменитостей наступает момент, когда даже сделанная на них карикатура лишь добавляет им популярности. Если на кого-то не делают шаржи, не пишут литературных пародий, то это означает лишь одно — он ещё недостаточно знаменит.
Поначалу Расул Гамзатов не одобрял такого внимания к своей персоне, но друзья уверяли, что это — явное свидетельство успеха, неизбежный атрибут популярности. Тем более что рисунки были добродушные и весёлые, как и сам Гамзатов.
«Есть лица, узнаваемые хотя бы... по многочисленным дружеским шаржам, — писал Евгений Дворников. — Сколько раз видел на рисунках чуть тяжеловатый добродушный профиль, увенчанный великолепным орлиным носом... Рисовальщики прямо-таки обмирают от этой детали, зная необидчивый нрав поэта».
Точно схваченные и с юмором утрированные характерные черты, детали, узнаваемый образ — для мастеров было делом техники и таланта. Когда Кукрыниксы нарисовали карикатуру на Расула Гамзатова, он ответил:
Надпись
сделанной Кукрыниксами
135
Перевод Я. Козловского.
Популярный карикатурист Иосиф Игин, сделавший шаржи на многих знаменитостей, писал в своей книге «О людях, которых я рисовал»:
«Каждая встреча с ним была наполнена обаятельным юмором. В кафе Дома писателей художники и поэты оставляют на стене живописные и стихотворные автографы: шаржи, эпиграммы, афоризмы... Как-то я сказал Расулу, что намерен изобразить его на этой стене.
— В каком месте? — спросил он.
Я показал.
Через несколько дней я пришёл в ЦДЛ с кистями и красками. Но рисунка не сделал. Место на стене было занято стихами Расула Гамзатова». Это были те самые стихи, которые и теперь можно увидеть на стене «Пёстрого зала» — «Пить можно всем...».
Шарж Игин сделал в другой раз. Он изобразил Гамзатова, вернее его лицо, в виде солнца, встающего над Кавказскими горами, вдоль которых скачет джигит. Это была картинка с папирос «Казбек», дополненная фантазией художника.
В Дагестане очень популярны керамические скульптурные шаржи, изображающие Расула Гамзатова. Их автор Ислам Шовкринский изобразил поэта так узнаваемо и весело, что они понравились и Гамзатову.
Говоря о Расуле Гамзатове, люди первым делом вспоминают искромётный юмор, остроумные шутки, весёлые афоризмы. Каждая его речь разлеталась по горам весёлыми птицами — афоризмами. «Расул сказал!» — передавалось из уст в уста, из аула в аул, и все понимали, о ком идёт речь.
Ни одно застолье и теперь не обходится без того, чтобы кто-то не произнёс: «Как сказал Расул...» и чтобы другие не добавили что-то весёлое о Гамзатове. Но затем могут и поспорить, так ли было дело и кто при этом присутствовал. Создаётся впечатление, что Расул Гамзатов сидит с ними за одним столом и произносит свои блистательные тосты. Во всяком случае, присутствие Гамзатова ощущается всегда. И вряд ли найдётся в Дагестане человек, который скажет, что не знает Расула и не расскажет о нём какую-нибудь историю. Счастливчики бережно хранят экспромты и даже стихи, которые посвятил им Гамзатов или хотя бы надписал распечатанный фрагмент из поэмы. Книги с автографами Гамзатова тоже стали особой ценностью. Многие из тех, кто знал Гамзатова, были в те времена комсомольскими работниками. Поэт тоже их хорошо знал: «Комсомольцы — удивительные ребята: работают как дети, а пьют как взрослые».
В ресторанах с Гамзатова не брали денег, поэтому его часто окружали молодые поэты. Чтобы всё же поблагодарить хозяев, он мог взять ручку и написать на стене: «Бух., оплатить!» Это означало, что счёт может быть предъявлен бухгалтерии Союза писателей. Ни одного счёта туда не поступило, а надписи Гамзатова хранятся владельцами ресторанов как реликвии.
Михаил Светлов писал: «У Расула Гамзатова много здорового, свежего юмора. Это юмор не развлекательный, не снижающий лирического накала стихотворения, а, наоборот, повышающий его. Юмор входит в стихи Гамзатова, как молибден входит в сталь». Александр Твардовский подметил особенность юмора Гамзатова: «Чудесным качеством является юмор, обращённый как бы к себе. Это сразу подкупает читателя. Это редкое качество, отличающее настоящий талант».