Расул Гамзатов

Казиев Шапи Магомедович

Но стихами и афоризмами Расул Гамзатов не ограничивался. В нём дремал и артистический талант с пародийным оттенком. Певец и композитор Тагир Курачев вспоминал: «Патимат, его супруга... часто просила мужа показать комедийные сольные номера. И что вы думаете? Он послушно уходил в свой кабинет, переодевался и показывал такие комические миниатюры, что мы просто все со стульев падали от смеха. Он импровизировал на ходу. И вы знаете, мало кто ведь это видел. В его репертуаре были образы дагестанских борцов на ринге, артистов эстрады и многих других персонажей».

Яркая личность Гамзатова была столь самобытна и масштабна, что оставить её

без внимания не могли и авторы литературных пародий. Фазиль Искандер написал эпиграмму, в которой было немало правды:

Его сиятельство Расул Издательство Раздел, разул.

Поэт Александр Иванов в 1970-х годах вёл на Первом канале телевидения юмористическую программу «Вокруг смеха». В программе выступали и поэты-пародисты, в том числе и сам Иванов. Популярность её была столь высока, что многие мечтали попасть в герои передачи, потому что сразу становились известны всей стране. Гамзатова знали и без пародий, а написанное Ивановым было лишь своеобразным отражением его невероятной популярности.

С успехом демонстрирует поэт Всю многогранность творчества богатого: Уж невозможно отыскать предмет, Где не было бы надписи Гамзатова.

Речь шла о «Надписях» Расула Гамзатова, кратких изречениях, которыми по горской традиции украшают люльки, кинжалы, трости, кувшины и прочие предметы. Мудрые и весёлые «Надписи» Гамзатова были широко известны. Он следовал в этом традициям, а его надписи сами стали традицией, их теперь можно увидеть на самых разных сувенирах — от бурок до тростей.

Владлен Бахнов, друг Расула Гамзатова по Литинституту, тоже не остался в стороне. Не станем приводить его сочинение, куда веселее получилась история про самого Бахнова, о котором Расул Гамзатов написал в «Моем Дагестане»:

«Московский литератор Владлен Бахнов прихрамывает и ходит с палкой. Уезжая в Дагестан на каникулы, я обещал привезти ему красивую палку работы прославленных унцукульских мастеров. Приехав домой, я первым делом написал знакомому резчику в Унцукуль о своей просьбе. Резчик был старый мастер, кунак моего отца, и можно было надеяться, что палка будет что надо. Не знал я только, какую надпись сделать на этой палке.

В это время в центральной газете появилась большая статья на литературные темы. Называлась она “Дубинка вместо критики”.

“Ага, — подумал я, — вот какая надпись будет кстати на палке, подаренной московскому литератору”.

Через две недели палка была готова. Это была лучшая из всех унцукульских палок. На нужном месте красовались следующие слова:

“Вл. Бахнову. Дубинка вместо критики.

От Расула Гамзатова ”.

Вообще-то унцукульские палки продаются в магазинах сувениров в Махачкале, Кисловодске, Пятигорске, а то и в горных

аулах на базарах. Спустя несколько месяцев во всех этих местах появились вдруг палки с одинаковой надписью. “Вл. Бахнову. Дубинка вместо критики. От Расула Гамзатова”. Вероятно, удивлялись курортники, покупая сувениры с такой надписью. Но всех больше удивился я сам.

Оказывается, старый мастер, который делал самую первую палку, не знал ни слова по-русски. Он механически перевёл на своё изделие то, что я ему написал на бумажке. Он подумал, что если поэт пожелал иметь на палке именно эти слова, значит, в них заключена какая-нибудь большая мудрость. Тогда почему же этим словам не красоваться и на всех других палках?

Старого мастера винить нельзя. Он наивно доверился поэту и был в своей доверчивости добрым и искренним. Но не бываем ли иногда на него похожи и мы, опытные литераторы?»

Жизнь Расула Гамзатова обрастала легендами, многие из которых имели вполне реальную основу.

«Значительная личность всегда легендарна, — писал Юрий Борев. — Де Голль, например, начинал нервничать, если о нём неделю не рассказывали легенд, анекдотов, не публиковали в газетах карикатур. В этих случаях генерал сетовал: “Я теряю популярность. Французский народ меня забывает”. Расулу Гамзатову не на что сетовать. Такая личность, как он, не могла не стать легендой, не могла не обрасти преданиями».

Легенды и анекдоты о Гамзатове всегда полны юмора. Гадис Гаджиев писал:

«Говорят, что однажды, провожая гостей, Расул в вестибюле гостиницы искал швейцара, чтобы тот вызвал такси. Обращаясь к солидному седовласому человеку в кителе, с красными лампасами, он сказал:

— Швейцар, срочно такси!

— Я не швейцар, Расул Гамзатович, я адмирал флота!

— Извините, не разглядел. Но тогда хотя бы катер!»

Подобных анекдотов, шуток, экспромтов ходит великое множество. Гамзатов и сам их иногда пересказывал. Этот жанр обрёл такую популярность, что если рассказчик забывал, где он услышал какой-нибудь анекдот, то мог запросто приписать его Гамзатову. Тогда даже не очень удачный анекдот воспринимался куда лучше, потому что за именем Гамзатова вставала могучая смеховая культура.

С именем, вернее, с фамилией Гамзатова связана ещё одна анекдотичная история. Будто бы, когда Моссовет выделял ему квартиру, поэт попросил, чтобы улица, на которой он будет жить, имела название, которое можно было бы когда-то безболезненно поменять. Якобы Гамзатов имел в виду возможное, после его смерти, переименование улицы в свою честь. Тогда трудно было представить, что всё случится ровно наоборот, что скоро названия московских улиц начнут менять на прежние, исторические. Первую квартиру Гамзатов получил на проспекте Калинина, другую — на улице Горького. Обоим улицам позже вернули их прежние названия. А проспектом Расула Гамзатова назвали центральную улицу Махачкалы — бывшую улицу Ленина.

«Горский эпикуреец, остроумец Гамзатов и в стихах, и в жизни являл свободу духа, независимости и вольнодумства, — писал Яков Козловский. — Одно стихотворение “О ворах” чего стоит в этом отношении! А ведь написано задолго до нынешней вседозволенности. И таких, бросающих вызов сильным мира сего, у него немало. И в жизни за словом в карман не лезет. Будучи с Бахусом на дружеской ноге, не он ли, похожий на искрящийся костёр, неоднократно становился душой компании, застолья, даже официальных церемоний. Кто из бывших “думцев” мог сравниться с ним в этом?