Рассвет Ив
Шрифт:
Жар потрескивал у меня за спиной, с запахом затхлой влажной земли и горящего дерева. Подо мной на полу лежал меховой коврик. Пальцы на руках и ногах окоченели, но оттаяли. Ветра не было. Никакого жгучего льда на моем лице. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Открыв глаза, я уставилась в сияющее серебром свечение на безупречном лице, которое состояло из одних острых костей, черных бровей и грешных губ.
Я оперлась локтем на подушку — это была грудь Салема — и оглядела деревенские бревенчатые стены, сырой деревянный пол и зияющие стропила над
Никаких окон. Никакого стука мокрого снега по наружным стенам. Должно быть, метель прошла. Как долго я спала? Неужели он нашел одну из тех хижин общественного пользования, построенных в старом-старом мире? Многочисленные охотничьи домики прятались в отдаленных уголках канадской пустыни, но найти их без карты было почти невозможно.
Я повернулась к источнику тепла за моей спиной и вздохнула при виде великолепного вида тлеющего в камине огня.
— Где…
— Сначала выпей, — Салем потянулся к оловянной кружке, стоявшей у камина, и отхлебнул из нее. — Осторожно. Горячо.
Он держал ручку, пока я медленно глотала сосново-цитрусовое варево, избегая зеленых стеблей, плавающих в чашке. Чай из сосновых иголок был богат витаминами А и С — фантастический усилитель иммунной системы. Я ожидала чего-то подобного от Мичио, но знание, что это приготовил Салем, согревало мою грудь даже больше, чем чай.
— Спасибо, — я отставила пустую чашку в сторону, свернулась калачиком на мягком меху под нами и наслаждалась теплом его обнаженного тела, обернутого вокруг меня. — Где мы находимся?
— Примерно в пятидесяти милях к югу от реки.
Дерьмо. Мой лагерь находился в другой стороне, но я не могла заставить себя чувствовать ничего, кроме благодарности.
— Ты нес мой мертвый груз пятьдесят миль.
— Ты весишь ничтожно мало, — Салем убрал прядь волос мне за ухо и притянул ближе, грудь к груди. — Когда метель утихла, я привязал и согнул ветви деревьев в этом направлении. Если твои отцы где-то там…
Я поцеловала его прекрасный рот, вкладывая каждую унцию признательности в наши губы.
— Я обязана тебе жизнью.
Отстранившись, я вгляделась в тени, проступившие на его лице. Салем выглядел усталым, похудевшим, под глазами пролегли синяки, веки отяжелели.
— Ты уже поел? — я погладила его по впалой щеке.
— Я приготовил немного совиного мяса, но мне нужно… — он встретился со мной взглядом. — Мне нужна кровь, а ты слишком слаба…
— Ты никогда много не берешь. Я этого даже не замечу.
Салем со стоном перевернул меня на спину и прижался носом к моей шее, пока его рука блуждала по моей груди.
— Я не могу питаться, не трахая тебя, Доун. Тебе нужно отдохнуть.
Твердая длина его члена пульсировала у моего бедра, и я хотела, чтобы он вошел в меня с отчаянием, которое потрясло меня. Я была слишком измучена, чтобы делать что-то еще, кроме как спать, но это не помешало мне обхватить бедром его бедро и потянуть его тяжелое тело на себя.
«Ты
Я не доверяла ему, но каждое мгновение, проведенное с ним, все сильнее разрушало ту стену, которую я держала между нами. Он мог бы оставить меня на замерзшей реке. Он мог укусить меня, пока я спала. Вместо этого он тысячу раз доказывал свою преданность.
— Я тебе доверяю, — обхватив руками мужественные углы его подбородка, я обвила ногами его твердую задницу и выгнулась дугой навстречу его эрекции. — Я твоя.
Это было все, в чем он нуждался. Купаясь в тепле огня, Салем принялся трахать меня с болезненной нежностью, погрузил свои клыки в мое горло и мягко и терпеливо довел нас до оргазма. Потом он накормил меня жареным совиным мясом и заставил выпить еще чашку чая. Набив живот и успокоив сердце, я последовала за ним в глубокий сон.
Несколько часов спустя я проснулась в темноте. Огонь превратился в тлеющие угли, и по хижине пробежал холодок. Подставив голый зад морозному воздуху, я растянулась на его груди, глядя на догорающие остатки дерева и прислушиваясь к быстрому биению его сердца. Это не был усиленный звук его вен, но темп был слишком неустойчивым, мышцы подо мной слишком напряглись.
Я подняла голову, чтобы увидеть его лицо, и мой нос оказался в нескольких дюймах от сверкающей стали. Мой пульс взлетел до небес, когда я уставилась на длинное острое лезвие, под углом приставленное к его горлу.
Глава 16
Мой желудок сжался от ужаса, когда я встретилась с широко раскрытыми глазами Салема. Его клыки были обнажены, а горло дрожало под давлением смертоносной стали. Никаких светящихся вен, но кто-то стоял позади меня, держа гребаный меч. Мог ли это быть…?
С колотящимся сердцем я медленно подняла голову и проследила за лезвием до рукояти, до кельтской гравировкой на ней, до огромной веснушчатой руки, до красного кожаного рукава пальто.…
— Па! — я вскочила, охваченная облегчением.
— Надень какую-нибудь чертову одежду, — нефритовые глаза Рорка не отрывались от Салема, его клыки удлинились, а рука с мечом стала жесткой и неподатливой, когда он поднес острие к подбородку Салема.
— Опусти сталь, па, — я резко накрыла ладонями свою грудь и пах, мои щеки вспыхнули от жара. — Салем не представляет угрозы.
Развернувшись к своей одежде, я столкнулась с твердой как кирпич грудью. Руки обняли меня, окутав меховым одеялом и знакомым запах пекана.
— Папа! — я уставилась в медные глаза Джесси, высвобождая руки из шкур, чтобы обнять его так же крепко, как он обнимал меня. — Скажи Рорку, чтобы он опустил меч. Салем спас мне жизнь, — я отстранилась. — А где Мичио?
— К северу отсюда, охотится за тобой, — глубокий голос исходил от темного силуэта позади Джесси.
Карие глаза, широкие плечи и кожа цвета мокко моего лучшего друга заставили меня метнуться из объятий Джесси в объятия Эдди.