Расстрельщик
Шрифт:
– У них есть «наружка»?
– Есть. В переулке, например, который ведет к особняку «Росэкспорта», постоянно топчется кто-нибудь из охраны.
Христич подумал.
– Все равно достанем, – сказал он.
Не видел повода для уныния. Уже смогли внедриться в «Росэкспорт». Половина успеха, если разобраться.
– Но знакомец-то твой! А? – вспомнил вдруг Христич. – Ничего себе родственничек!
Корнеев, и без того пребывающий в дурном расположении духа, помрачнел еще больше. А ведь он
– Ну ты даешь! – не сдержался Христич. – О таких вещах молчишь!
Приготовился устроить грандиозный разнос, но, взглянув на мрачного Корнеева, решил отложить экзекуцию.
– Значит, они тебя давно пасли, – высказал предположение – и сам удивился своему открытию. – А в чем причина, Вадим? Зачем они тебя пасли на Кипре? Ты ведь тогда к Захарову своему в сослуживцы еще не набивался.
Пришлось рассказать о Тамаре Захаровой. Христича эта история чрезвычайно развеселила. Он так смеялся, что даже слезы покатились из глаз.
– Прямо как на Западе, – сказал он сквозь смех. – Жены следят за неверными мужьями…
– Рита здесь ни при чем! – вступился за жену Корнеев.
Он так разозлился, судя по тону, что Христич мгновенно перестал смеяться и замотал головой, успокаивая:
– Нет, конечно, я совсем не то имел в виду.
А у самого в глазах прыгали озорные чертики.
Глава 36
Первый день в «Росэкспорте» начался для Корнеева с большого разочарования. Его определили не в офис и даже не где-то рядом. Ему предстояло охранять принадлежащий «Росэкспорту» загородный гостевой дом. Это было похоже на облом.
К месту будущей работы его вез сам Захаров. Захаров управлял машиной и старательно вглядывался в монотонно-серую поверхность асфальта, убегающую под колеса. Он вел себя так, будто накануне ничего не произошло. Корнеев ненавидел этого человека. Но пока ничего не мог предпринять.
– Только не делай глупостей, – внезапно сказал Захаров. – Молотов – не тот человек, с которым можно поступать небрежно.
– Да и ты, я вижу, не из простых, – не сдержался Корнеев.
– Работа такая.
– Работу каждый выбирает себе сам.
– Вот ты и выбрал, – спокойно отозвался Захаров, не отрывая взгляда от дороги.
Ответить на это было нечего. Оба долго молчали.
– Все это выглядит мерзко, – наконец проговорил Захаров. – Но положение у нас действительно аховое, ты сам скоро убедишься. – И после паузы добавил: – Нас обложили, уже и стрельба началась. Нашего президента подстрелили, ты, наверное, в курсе.
– Но он, кажется, остался жив, – ровным голосом незаинтересованного человека произнес
– Жив. Но его попробуют дострелить, так что приходится прятать.
Корнеев не считал это правдой, но не выказал сомнений.
– Вы всех и вся сейчас боитесь. А мне вот поверили.
– Если честно, не совсем еще поверили, – сказал Захаров.
– Но не убили же.
Захаров опять помолчал.
– Меня вчера Молотов, когда я ему о тебе доложил, спросил: «Ты на все сто уверен, что его заслали?»
Захаров смолк. Серая лента шоссе стелилась под колеса.
– Я ответил ему, что это вполне возможно, но точно я не знаю.
Оказывается, Молотов не был уверен стопроцентно. Поэтому весы судьбы и качнулись в эту сторону, а не в ту.
– Ты рассчитываешь, что я стану тебя за это благодарить? – сухо осведомился Корнеев.
Захаров внезапно ударил по педали тормозов. Автомобиль рыкнул и съехал на обочину. Захаров обернулся. У него было совершенно багровое лицо.
– Я виноват перед тобой, Вадим! Но вспомни, как я тебя просил – уйди! Тогда еще могло обойтись по-другому! Не было бы ни подвала, ни того трупа!
Машина стояла на месте, но Захаров так вцепился в руль, словно впереди, совсем близко, был крутой вираж и он боялся не справиться с управлением.
– Мы оба виноваты, если разобраться! И я говорю снова: уйди! Убеги! Исчезни!
– Почему? – на всякий случай изобразил удивление Корнеев.
– Потому что пока еще есть возможность! Бери Риту, Димку – и уезжай.
– И долго ты мне предлагаешь прятаться?
– Долго не придется.
– Найдут? – понимающе спросил Корнеев.
– Просто некому будет искать.
И такая безысходность слышалась в голосе Захарова, что Корнеев понял – тот ждет скорого и неизбежного краха. Наверное, чует его приближение подсознательно. Неспроста уже не раз говорил, что их обложили. У него нюх. Он не может ошибиться.
– Сам же звал меня к себе, – напомнил Корнеев. – Обещал поговорить с шефом.
– Тогда еще было тихо. И никто не мог подумать…
«Тогда» – это до покушения на Базылева. С того все и началось.
– Молотов не верит, что дело так серьезно, – сказал Захаров. – Планы строит, чего-то там суетится. А я вижу – нам крышка. Всерьез за нас взялись.
У него был голос обреченного.
– Недавно я «жучка» нашел. Прямо у себя в кабинете. Это не промышленный шпионаж, Вадим. Конкуренты другие закладки делают, я их номенклатуру знаю. А такие «жучки» мы с тобой ставили, когда там работали, – неопределенно указал куда-то в сторону. – Значит, не мальчики-рэкетирчики нами интересуются. С теми можно договориться. А с государством договориться нельзя. Оно тупое и жестокое. Нас раздавят, Вадим.