Расстрельщик
Шрифт:
Боря Тихомиров вновь напился. Проводив гостей, долго стоял у ворот, глядя в вечерний сумрак с блаженной улыбкой, и пьяно икал.
– Вот у нас и новый хозяин, – сказал Корнеев.
– Это – человек.
Сегодня Тихомиров благодушествовал. И даже вечная хандра куда-то испарилась.
– А Базылев-то как изменился, – повернул разговор Корнеев.
Собеседник помолчал, потом пожал плечами:
– Крепко его зацепили все-таки.
– Я даже не сразу его узнал, –
Тихомиров обернулся и уставился на него, будто только что обнаружил подле себя.
– А ты его разве видел раньше? – спросил с пьяной усмешкой.
– По телевизору, – хладнокровно пояснил Корнеев.
Они вернулись в дом. В зале, заваленные объедками и грязной посудой, стояли столы. Тихомиров пробурчал что-то нечленораздельное. Ругался. Через десять минут он уже дремал в кресле перед включенным телевизором.
Корнеев отправился к соседу. Тот снова был навеселе и обрадовался Корнееву, как старому знакомому.
– Ты жив? – вроде даже удивился он.
– А почему бы и нет?
– Пальба такая была! Я думал, вас всех там порешили.
– А что ж ты в милицию в таком случае не позвонил? – нестрого и шутливо попенял Корнеев.
– Они ни в жисть не приедут, брат. Говорят, это все ваши разборки, вот и мочите друг друга. Такое вот отношение.
– Правильное отношение, – прояснил свою позицию Корнеев.
– Э-э, нет. Мы налоги платим, как и все, пускай они и нас охраняют.
– Мы платим лишь сотую часть того, что должны были бы платить. – Корнеев говорил «мы», а хотелось говорить «ты», но он не смел. – Вот они нас и охраняют на одну сотую.
– У тебя психология мента, – беззлобно сказал сосед. – И как тебя в охрану взяли?
Корнеев рассмеялся, демонстрируя дружелюбие.
– Позвонить можно? – спросил он. – Опять что-то с телефоном.
Ему не нужен был телефон. Ему нужно было другое. Но он все-таки позвонил, показывая, что именно за этим пришел. И только когда уже уходил, будто вспомнил, у самого порога спросил:
– Снотворное у тебя есть, сосед?
– Плохо спишь?
– Работа нервная, – пояснил Корнеев. – Стрессы.
– А вот водочки, – посоветовал сосед.
– Не могу, меня закодировали.
– Сочувствую.
Сосед принес упаковку со снотворным.
– Выпьешь две таблетки – и до утра ты никакой.
Корнеев взял пять штук.
– Не многовато? – удивился сосед.
– А что – можно валенки откинуть?
– От пяти не откинешь, но добудятся тебя только к завтрашнему вечеру.
– Это их забота, – хмыкнул Корнеев.
Он вернулся в особняк, достал из холодильника бутылочку колы и
– Разбудил? – осведомился Корнеев.
Взболтнул бутылку. Было слышно, как зашипела, пузырясь, кола. Тихомиров смотрел на бутылку жадными глазами.
– Сушит? – догадался Корнеев. – Держи, я возьму себе другую.
Он дождался, пока Тихомиров опорожнит бутылку, и только после этого вышел из комнаты. Подождал еще полчаса, чтобы быть уверенным, что все получилось. После этого Корнеев везде погасил свет, запер дверь и отправился к выезду из поселка. Он постоял у шлагбаума четверть часа и уехал в Москву с первой попутной машиной.
Глава 43
Бывшая жена Базылева оказалась маленькой хрупкой женщиной с короткой мальчишеской стрижкой и лицом, уже тронутым морщинами. Она не выглядела ни испуганной, ни взвинченной, но под глазами темнели круги.
– Извините, что я навестил вас вот так, среди ночи, – сказал Корнеев, улыбнувшись. – Но это необходимо, так что еще раз прошу меня извинить. Как сын?
– Спасибо, нормально.
– До Москвы добрались без проблем?
– Да.
В ее глазах было ожидание.
– Я покажу вам одну видеозапись, – сказал Корнеев. – Вы ее посмотрите, а потом мы с вами побеседуем.
Нажал кнопку на пульте, на экране начало разворачиваться действо. «Мерседес». К нему идет Молотов. Открывается дверца, появляется Базылев. Корнеев исподволь наблюдал за женщиной. Она почти не изменилась в лице, только взгляд стал будто строже.
Теперь зал. Стоят столы. Выступает Молотов. Базылев слушает его, чуть склонив голову. Иногда он, не меняя позы, обводит присутствующих внимательным взглядом.
Когда слово предоставили Базылеву, Корнеев прибавил звук. И все равно громкости не хватало. Бывшая жена Базылева заметно напрягла слух. Не все слова слышались отчетливо. Она хмурилась и покусывала губы. Корнеев ничего не комментировал.
Сюжет закончился. Корнеев выключил телевизор.
– Когда это снимали? – спросила женщина.
– Сегодня днем. – Корнеев взглянул на часы и поправился: – Точнее, уже вчера.
– Вы говорили – он ранен.
– Был ранен, Алла Павловна. Сейчас поправляется.