Расстрельщик
Шрифт:
В голосе была досада. Он, наверное, не расслышал.
– Базылев мертв! – проговорил Корнеев.
У него был вид победителя. Это была хорошая новость. Очень хорошая. И он торжествовал.
– Идет большой отстрел, Олег Николаевич! Убивают самых близких Базылеву людей! Вы понимаете? Убивают тех, кто может дать информацию о Базылеве. Любовницу, родителей – всех, кто имеет право требовать встречи с этим человеком. А его уже нет. И чтобы избавить себя от неожиданностей, он…
– Кто – он?
– Молотов, я думаю! – уверенно сказал Корнеев. – Мне Вита Пухова,
– С Молотовым ты перебираешь, как мне кажется, – покачал головой Христич.
– Нисколько! Мы же с вами поднимали все бумаги по «Росэкспорту». Там царь и бог Базылев, если судить по учредительным документам. А Молотов – никто, обычный наемный работник. В жизни же они были едва ли не равны. Теперь представьте: покушение, я убиваю Базылева, «Росэкспорту» конец! Точнее, не самой фирме, а Молотову. Он ни на что не имеет права – ни на долю в имуществе, ни на голос при решении вопроса, как им жить дальше. Король без королевства. Понимаете? Он всем заправляет, но только до тех пор, пока жив Базылев. Базылев умирает, надо делить наследство, а Молотов оказался ни при чем.
Христич со щелчком вогнал видеокассету в плейер. На экране телевизора появился человек с обмотанной бинтами головой.
– Вот он, Базылев, – сказал полковник. – Не совсем целый, но вполне живой.
– Подставка! – убежденно выпалил Корнеев.
Христич выложил на стол фото Базылева. Демонстрировал, как похожи эти люди – на фото и на экране. Корнеев поморщился. Ему не верили, а ведь он говорил о том, что ему лично было совершенно ясно.
– Пусть проведут экспертизу! – предложил он. – Сличат этих двоих! Вон тот – определенно подставка. – Он кивнул на экран телевизора.
– Я понимаю, что тебе очень хочется видеть Базылева мертвым…
Это было очень обидно.
– …но он жив, Вадим, вот ведь какая штука.
– Я своими глазами видел, как его мозги разлетелись брызгами! Ну почему вы мне не верите?
– А потому, – спокойно ответил полковник, – что мне самому не верят. – И поднял глаза на собеседника. Во взгляде была неприкрытая горечь.
Корнеев тяжело вздохнул.
– Ну хорошо, – сказал он сквозь зубы. – У меня забрали удостоверение. Вчера лишили оружия. Но хотя бы к оперативным документам доступ у меня остался?
– Естественно, – ответил полковник.
Он смотрел на сцепленные в замок пальцы Корнеева. Если тот сейчас еще начнет раскачиваться на стуле, то дело швах.
– Я хочу поработать по Молотову, – попросил Корнеев.
– Мы много чего о нем узнали. Но пока все впустую.
– Я знаю, что там надо искать!
Он все-таки начал раскачиваться. Полковник опустил глаза.
– Ты напрасно проявляешь такое рвение, – сказал он. – Не надо никому ничего доказывать. Уж лучше отдохни. Хочешь, я опять отправлю тебя на Кипр?
Это прозвучало издевкой. Корнеев скрипнул зубами.
– Ну как знаешь, – пошел на попятный осторожный Христич.
– И еще, – пересилив себя, вернулся к делу Корнеев. – Отправьте в Сызрань
– Это еще зачем?
– Он – последний из известных нам родственников и близких людей президента «Росэкспорта». Только он теперь может подтвердить, что человек, которого Молотов выдает за Базылева, – не Базылев. И его убьют. Непременно.
– Да мне плевать, – с неожиданным равнодушием произнес Христич. – Невелика птица, чтобы мы им занимались.
Корнееву несколько мгновений понадобилось на то, чтобы понять причину равнодушия полковника. Тот не верил в версию заговора. Ему, Корнееву, не верил. И Корнеев сорвался:
– Его же убьют! Помяните мое слово! Убьют!
Но Христич нисколько не испугался этого крика. Поднял голову и спокойно сказал:
– Ну, убьют. Ты-то чего разволновался? Или тебе это в новинку?
Глава 23
Полковник сказал правду: по Молотову поработали, и поработали хорошо. Досье на него было собрано – залюбуешься.
Женат, двое детей – сын и дочь. Высшее экономическое образование. Торгпредства в Болгарии и Греции. Это еще тогда, при СССР. Закрытые оперативные данные: работая в торгпредствах, Молотов курировал сделки по продажам оружия в странах Ближнего Востока. Вот откуда у него опыт. Вот почему Базылев держал его так близко. В «Росэкспорте» – практически со дня основания фирмы, все это время – на первых ролях. Большинство сделок шло через него.
Чем дальше Корнеев углублялся в подготовленные на материалах оперативников сводки, тем больше убеждался, что не ошибался, ставя Базылева и Молотова на один уровень. Бумаги в «Росэкспорте» подписывал Базылев. А все нити реальных дел держал в руках Молотов. Обидно лишиться всего в одночасье.
Корнеев положил перед собой фотографию Молотова, которую обнаружил в досье. Возраст за пятьдесят. Волевое лицо. Даже несколько сумрачное. Жизненный опыт и хватка. И еще семья, двое детей. За кусок хлеба для них Молотов любому перегрызет глотку, что там ему какие-то старики Базылевы. У Корнеева было такое чувство, будто они с Молотовым уже сцепились в жестокой схватке. Еще не пролилась кровь бойцов, но это произойдет очень скоро.
Оперативные данные о деятельности «Росэкспорта» после покушения на президента фирмы. С этими материалами Корнеев знакомился с особым интересом.
Управление делами фирмы Молотов замкнул на себя. И все документы теперь подписывал он. Корнеев особо отметил этот факт. Не Базылев подписывает бумаги, а Молотов. Косвенное подтверждение корнеевской версии.
С первого дня после покушения Молотов закрутил гайки. Все сотрудники, с кем удалось побеседовать оперативникам, отмечали ужесточение дисциплины и еще что-то, чему даже затруднялись дать определение. «Атмосфера какая-то гнетущая, – слова одного из работников «Росэкспорта». – Будто тревога в воздухе разлита, давит на всех». Корнеев взглянул на фото Молотова. Да, этот может создать соответствующую обстановку. Запугает людей, после чего повернет дело так, как нужно лично ему.