Расстрельщик

Гриньков Владимир Васильевич

Вместо ответа Корнеев бросил на стол пачку фотоснимков, точно так, как это сделал накануне Захаров. Полковник просмотрел снимки – один за другим – с необыкновенным тщанием, но по его лицу невозможно было понять, узнал ли он покойную, и Корнеев подсказал на всякий случай:

– Это та женщина, которую вы вывезли с Кипра.

– Я догадался, – кивнул Христич, и его спокойствие подействовало на Корнеева совершенно определенным образом – он опять начал заводиться.

–

Она ни в чем не была виновна! И жестокость, с которой с ней обошлись…

– Это не мы, Вадим.

Сказано было таким серьезным и не допускающим сомнений тоном, что Корнеев запнулся и умолк.

– Это не мы, – повторил Христич. – Вчера утром мы ее выпустили, совсем, на все четыре стороны. И даже предложили автомобиль, чтобы она могла добраться до дома.

Полковник потянулся к селектору, на ощупь нажал нужную кнопку:

– Шурик, зайди!

И опять повернулся к Корнееву:

– А чего ты о ней так печешься? Когда ты успел так сойтись с ней, что она тебе дороже меня?

В кабинет заглянул шофер Христича.

– Вызывали, Олег Николаевич?

– Шурик, где ты высадил женщину, которую вывез из особняка вчера утром?

– На «Беговой».

Не могли же они сговориться. Корнеев судорожно вздохнул.

– И как она пошла? – попросил уточнить Христич. – Сама, ножками?

– Сама, – засмеялся водитель.

Полковник повернулся к Корнееву, всем видом показывая, что он лично считает свою невиновность доказанной.

– Снимочки-то откуда, Вадим?

– Знакомый принес, – процедил сквозь зубы Корнеев.

– А какое отношение к случившемуся имеет знакомый? – преувеличенно изумился Христич.

Корнеев понял, что допустил промашку.

– Никакого! – ответил он, раздражаясь. – Просто совпадение.

На это полковник никак не отозвался, но было ясно, что он ответом не удовлетворен и при случае непременно вернется к этому разговору. Чтобы переменить тему, Корнеев сообщил:

– Я подошел вплотную к Базылеву.

Сказал и отметил, как дернулся полковник. Эта тема волновала его больше всего.

– Местонахождение Базылева пока неизвестно, но я общался с его любовницей, Пуховой. Сама она ничего не знает, но может помочь, я думаю.

Корнеев вкратце рассказал о своем плане. Христич слушал с выражением равнодушия на лице, и было видно – оценивает.

– Обработаем письмо, – сказал Корнеев. – По засветке отследим маршрут курьера и выйдем на Базылева. – Подумал. – Если он жив, конечно.

– Жив, – буркнул Христич. – Вчера интервью давал.

– Кому?

– «Деловому каналу», который утром идет. Знаешь?

Корнеев кивнул. Полковник нашел видеокассету,

вставил в плейер. Опять больничная палата, но на этот раз Базылев уже сидит в кровати и бинтов на голове меньше. Рядом, на придвинутом к кровати столе, демонстративно выставлен напоказ работающий ноутбук. Показывают, что Базылев уже при деле. Пошел звук: вопрос – ответ. Дела у Базылева, по его словам, идут на поправку. И действительно, похоже. На щеках румянец. Или его гримируют.

– Наштукатурили его будь здоров, – сказал Христич, словно прочитал мысли Корнеева. – Как Дед Мороз с новогодней открытки.

– Там Молотов сейчас всем заправляет, – вспомнил Корнеев.

– Откуда ты знаешь?

– Пухова рассказала. Этот человек ее и близко не подпускает к Базылеву.

– Почему?

– Они в контрах – любовница и Молотов.

– Он ревнует ее к шефу, да?

– Вроде бы.

Сюжет тем временем закончился. Христич выключил телевизор.

– Ладно, – сказал Христич. – Попробуем выйти на него через любовницу.

Просчитал все варианты и согласился. Значит, сами они пока ничего не раскопали.

– Параллельно надо поработать по Молотову, – подсказал Корнеев. – Наверняка он встречается с шефом.

– А мы по нему и так работаем, Вадим.

– И ничего?

– Ничего. – Христич сделал такой жест рукой, словно от чего-то отмахивался. – Я распоряжусь, чтобы технический отдел подготовил для тебя конверт. Отвезешь этой красотке. Но снимки-то у тебя как появились?

Переход был слишком неожиданный, и Корнееву понадобилось время, чтобы перестроиться. Христич смотрел на него не враждебно, но требовательно, ждал ответа. Не рассказывать же ему про Захарова, слишком некрасивая история.

– Я и сам ничего не пойму, – неопределенно ответил Корнеев.

– А сказать придется.

В голосе полковника появилась жесткость.

– Ты знаешь особенности нашей работы, Вадим. Все слишком специфично и слишком секретно. И речи быть не может о том, чтобы эта история осталась непроясненной.

– Вы говорите об истории с убийством Нади? – попробовал увильнуть Корнеев.

– Я говорю об этих снимках, оказавшихся у тебя. Откуда? Кто знал об этом деле?

– Мне их подбросили.

Конечно, ложь. И Христич это понял. Но пока не решил, как на эту ложь реагировать.

– Во-о-от как, – протянул. – Ну надо же.

А в глазах появился холодный блеск. Расстояние между ними – Христичем и Корнеевым – стремительно увеличивалось. Еще недавно были в одной команде, а теперь все больше друг от друга отдалялись. Корнееву даже стало зябко.