Рассказы

Силаева Ольга

Нет. Я думал об Ирке. И о том, что так и не попрощался с ней.

Неужели это для меня так важно? Увидеть ее еще раз, сказать те самые слова?

А ведь да, понял я. Да.

Очень.

Может быть, еще не поздно вернуться?

Я шел по проселочной дороге, а передо мной начинался городок, где я прожил полжизни - пока мало-помалу не променял скромные улицы на яркую столицу.

Здесь и вправду изменилось многое. Поднималась вверх стеклянной иглой больница, где осторожные и чуткие механические

руки заменили почти всех врачей и сестер. Я вспомнил школьную медсестру, внутренне усмехнулся и подумал, что, возможно, это не всегда к худшему.

Рядом с пятиэтажками висели стеклянные платформы: дома осторожно демонтировали, снимая с этажа блок за блоком. На месте разобранных зданий росли уютные двухэтажные коттеджи. Новый мир... хотя, может, и старый был не хуже? Я не был дома несколько лет - вдруг и в Веткино-из-моего-мира наступили перемены?

Мы - волнорез, сказала Ирка. С нами ты не утонешь.

Но волнорез остался позади, и вот оно, открытое море. А мне не хватает берега.

Доплыву ли я до него?

Решено. Я еду в Службу.

Я добрел до станции под утро. Зашел в электричку, рухнул на пластиковое сиденье и мгновенно уснул.

Почти всю дорогу до Москвы я дремал, изредка просыпаясь и выглядывая в окно. Леса, луга и заброшенные деревни: похоже, здесь услугами Службы пользуются так же активно, как и в моем мире.

Часы на Ленинградском вокзале ни капельки не изменились, и меня кольнуло странное предчувствие. Я решительно спустился в метро. Уже садясь в вагон, я сообразил, что еду домой... в свой бывший дом.

Пятницкая не изменилась вообще. Даже блинный автомат стоял на том же месте, и так же знакомо скрипели двери подъезда.

А потом из этих дверей вышла Ирка в длинном светлом платье, и я впервые увидел, как при виде меня садятся на асфальт.

– Иришка, ты только не пугайся.
– Я медленно поднял руки.
– Это правда я.

– Похоже, тема для докторской у меня есть, - слабо сказала Ирка, сидя на земле.
– Димка, ты почему живой и в нашем мире, а?

– Я вообще-то думал, что это мой мир...
– Я осекся.
– Ирка, это правда?

– Такого никогда еще не было...
– Ирка всхлипнула, и я вдруг все понял. Или почти все.
– Господи, Димка, у меня же вся аппаратура после твоего ухода отключилась, вмиг! Бросилась к ангару - никого. Я думала, ты погиб... три раза перепроверила все, потом села на пол и заревела, как дура.

Я стоял, растерянно моргая. Значит, вот оно, мое путешествие? Я сделал круг и вернулся? Вернулся, ни на минуту не покидая свой мир?

– Ты о чем думал, когда готовился к переходу?
– без обиняков спросила Ирка.

– Ни о чем.
– Я пожал плечами.
– Вспомнил, что зря с тобой не попрощался.

– Получается, что...

– Ты мой волнорез, -

закончил я.
– Который не дал мне уйти в открытое море.

– Ну уж.
– Ирка вспыхнула.
– Ты сам себе волнорез, Димка. Единственный в своем роде, кстати. Ты знаешь, что это значит?

– Что?

Она улыбалась.

– Тебе больше всего хочется быть дома. И это замечательно.

– Не знаю.
– Я вспомнил собственное страстное желание оказаться дома.
– Наверное, мне просто повезло.

– Очень, - серьезно кивнула Ирка.
– Если будешь еще экспериментировать, имей в виду: придется тебе действовать в одиночку. Я ушла из Службы.

– Знаешь... я рад это слышать.

– Я была уверена, что тебе это понравится, - засмеялась она.
– Все хорошо?

– Ага, - рассеянно ответил я. Неожиданное подозрение, ледяное, как вокзальный сквозняк, вдруг обожгло морозом щеки.

Полно, да моя ли это Ирка?

Что, если это мир, созданный лишь для меня? Почти такой же: ведь мало кто любит резкие перемены. Только бывшая одноклассница улыбается куда приветливее, родной городок процветает, и на смену старым друзьям всегда готовы прийти новые: взять того же Алексея у костра.

Вот только в главном эти миры расходятся безвозвратно. И я отказался от настоящей, живой, влюбленной в меня девушки ради фантазии, куклы, сотканной из кусочков моей памяти. Ради чего она здесь, кстати? Чтобы удержать меня в новом мире, который сожрет меня и не поперхнется, как уже сожрал сотни и тысячи "невозвращенцев"? Что случилось с ними, когда полгода истекли, и волнорез Службы остался за бортом?

А домой я не вернусь: ведь меня уверят, что я уже дома. Да и дадут ли мне выбор?

Чушь. Это Ирка, настоящая, та самая. Единственная из класса, кто лишь пожал плечами, сидя перед гипнотизером из цирка. Девчонка, что играла с нами в футбол без шапки в двадцатиградусный мороз. Нормальная, естественная, абсолютно не способная на переход. И она прекрасно помнит нашу вчерашнюю встречу... верно?

Я прикрыл глаза на миг. Хватит. Довольно. Это мой мир.

– Ты чего?
– Ирка подняла бровь.
– Хочешь что-то спросить?

Нет.

Вслух этого я не скажу никогда. А еще лучше - забуду, как страшный сон.

– Поехали в Веткино сажать яблони?
– предложил я.
– Не сейчас, через неделю-другую. Я как раз собирался бросить клич всем, кто еще здесь. Мне хочется вас увидеть. Будем строить наш собственный мир.

– Вместе?
– Ирка взяла меня за руку.
– Что-то в этом есть. А потом?

– Вообще-то мне предлагали разбить сад на Вернадского, - задумчиво произнес я.
– И в родной Тимирязевке давно пора привести парк в нормальный вид... Но прямо сейчас я бы позавтракал. Составишь мне компанию?