Рассказы
Шрифт:
– Вы меня помните?
– Кажется, да, не уверен.
– Я Марангони Стефано, окончил школу десять лет назад. Аттестат с отличием, - говорит он гордо.
Теперь я вспомнил. Тогда он был худой, длинноволосый, в очках, но это он, Марангони Стефано. Он все заучивал наизусть, писал бесконечно длинные сочинения, страницу за страницей покрывая мельчайшими, почти нечитаемыми словами. Он записывал за мной каждое слово, даже всякую ерунду. Сидел с унылым видом, рот полуоткрыт, очки, всегда точно запотевшие.
– Конечно,
– Давно хотел к вам зайти.
– Рад тебя видеть, очень рад, - говорю я, хоть это и не так, а сам думаю о своих учениках, которые сейчас, скорее всего, ходят на головах. Я должен поскорее вернуться, наорать на них и продолжить урок. Мы отстаем по программе, я потерял слишком много времени, говоря о вещах, не имеющих отношения к предмету: кино, музыка, мировые проблемы.
– Чем занимаешься? Работаешь, женился, дети есть? Марангони, как в состоянии грогги, покачивается под
градом моих вопросов. Затем откашливается и начинает рассказывать, неуверенно нагромождая фразы одну на другую:
– Я поступил в университет, на химический, хотел учиться дальше. Сдал одну сессию, перевелся на философский. Решил, что философия мне ближе. Проучился немного и все бросил. Трудно было, на помощь профессоров рассчитывать не приходилось, к тому же я пошел работать. Отец умер, а у меня еще два младших брата. Работал в баре на виа Тускола-на, потом - в небольшом ресторанчике.
– А сейчас?
– нетерпеливо перебиваю я.
– Хочу показать вам одну кассету, вы не против? В школе остался кабинет с телевизором?
– Кассету?
– Это совсем недолго.
По правде говоря, мне не хочется возвращаться в свой класс, в эти стены, заляпанные надписями про футбол и про любовь, смотреть тошно. Вахтер идет по коридору впереди нас, что-то ворча себе под нос и болтая связкой ключей, как тюремный надзиратель. Он открывает дверь в небольшую, без окон, комнату и включает свет. Полка с телевизором висит на дальней стене. Всякий раз, когда в школу забираются воры, они его уносят; через год покупается новый, гораздо меньше и хуже.
– Я поставлю.
Марангони Стефано наклоняется над видеомагнитофоном, вставляет кассету, нажимает на какие-то кнопки - никакого результата. Я ничем не могу ему помочь, я даже свечи в мопеде поменять не сумею. Наконец слышится шелест, затем какой-то свист, и на экране появляются цветные полосы.
– Все, порядок, - говорит Марангони.
– Что ты мне покажешь?
– Свою работу. Сейчас увидите. Будет сюрприз.
На экране молодожены, они идут по парку: он выглядит, как пистолеро - в длинном черном пиджаке и огромном, дикой расцветки галстуке; она похожа на куклу, каких водружают на деревенскую постель, - вся воздушно-белорозовая. Пышнотелая невеста садится на траву, улыбается, расправляя свою бесконечную юбку, жених устраивается позади, об-
нимает
– Это моя работа. Фотография и видеосъемка свадеб, - говорит Марангони.
– В глубине души я всегда мечтал стать режиссером, с тех пор как вы рассказали нам о Бергмане и Феллини.
– Ты доволен?
– спрашиваю.
– Вы меня поймете: кажется, будто повторяется один и тот же день, вечный праздник. Я помню, вы читали нам рассказ "Человек, который сажал деревья" одного французского писателя. Каждый день одна и та же работа, сделанная на совесть. Одно дерево, другое дерево, и постепенно жизнь вокруг становится лучше, мир становится зеленым. Я стараюсь быть похожим на того человека. Каждый день - свадьба, чужое, не мое счастье, и я его ценю, хочу запечатлеть все в наилучшем виде.
– Многие сейчас женятся, правда?
– Да все женятся, кроме меня и вас, разве нет?
– Не знаю.
На экране - поцелуи, улыбки, безвкусные наряды, букеты, мужчины, не поскупившиеся на гель для волос, сияющие от радости женщины, машины, украшенные лентами, сады и рестораны. А дальше опять шелестящая пустота.
– Теперь сюрприз, - говорит Марангони и кладет руку мне на плечо.
Неожиданно на экране появляется группа учеников. Они толкаются, чтобы поместиться в кадре? Кто-то приставляет рожки к голове товарища. Кто-то вскидывает руку в фашистском приветствии и смеется.
– Вы их помните?
– Теперь, когда вижу, да.
Среди ребят и он, Марангони, худой, в очках и шарфике. В руках у него книга, он ее показывает: это роман Мопассана, я узнал обложку.
– Здесь я передал камеру Минноцци. Он бестолковый был, шут гороховый, но девушкам нравился, вот кому везло! Сейчас работает на автозаправке.
Кажется, это другая эпоха, хотя прошло всего десять лет. У многих девушек на цепочках висят пластмассовые соски-пустышки по моде тех лет, у парней бритые головы. Один из них - заправщик на бензоколонке, Марангони снимает свадьбы, а остальные?
1. Новелла французского писателя Жана Жионо (1895-1970).
– А остальные?
– Не знаю. Кто-то мне говорил, что Стефания Рубини погибла, разбилась на машине.