Рассказы

Хоган Биики

Сван бежал, ботанически неловко, но целенаправленно. Мы бежали следом, испытывая значительные трудности. Мой вам совет: когда затеете погоню за кем-либо, делайте это трезвыми. Нетрезвое состояние сильно увеличивает пройденное расстояние. Неожиданно Сван прибавил ходу и кинулся к дому, на мой взгляд, точно такому же, как и остальные.

— А я понял, — говорит Тоха.

— Ну объясни, — говорю я.

— А вокруг этого дома деревьев почти нет.

Я молчу, переваривая полученную информацию.

— А

чьи это там шаги на лестнице? — говорит Тоха, прислушиваясь.

— А это нас арестовывать идут, — отвечаю я механически.

По подъездной лестнице летели вверх, хватаясь судорожно за перила, собирая извёстку со стен и спотыкаясь о ступеньки.

— Счас, — хрипел я. — Припрём его на пятом этаже.

Фигушки. На пятом этаже нас ждал распахнутый люк, и мы полезли туда. Я лез первым, даже не думая, что могу получить по башке. Вот такой я храбрый и глупый.

Снизу залязгали кованые каблуки по лестнице, ведущей на крышу.

— Как удобно, — говорю я. — Сейчас нам помогут спуститься.

— И даже куда-нибудь отвезут, — откликается Тоха.

Когда мы вылезли на крышу, то сразу увидели Свана. Он стоял на самом краю. Неторопливо скинул пальто и бросил его под ноги. Крылья. Огромные, нелепые, страшные. Сван тряхнул ими раз, другой.

— Сван! — крикнул Тоха.

Сван, не оборачиваясь, шагнул вперед.

И исчез.

А мы остались на крыше. Попивая коньяк, трепясь и глядя на звезды, до которых нам теперь никогда не дотянуться.

Выдержка из протокола задержания.

"…задержаны на крыше здания по ул. Тобольской, 17. Будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, громко кричали и кидали вниз бутылки, что и послужило причиной вызова наряда. При задержании сопротивления не оказали…

…Также на крыше было обнаружено пальто черного цвета, 50-го размера, не принадлежащее никому из задержанных…

…нарядом была осмотрена территория вокруг дома N17 по ул. Тобольской. Трупов и следов падения не обнаружено".

Год, когда вешали журналистов

Мужчина лежал в гигантской ванной. Вода, расцвеченная ароматными снадобьями, приглушённый свет, лёгкая музыка, доносившаяся будто бы отовсюду — да, именно так представляют себе вершину жизни миллионы людей.

Стукнула дверь внизу, мягко мигнула лампочка у двери ванной, обращая внимание хозяина на экранчик системы наблюдения. П.К. (так звали мужчину) даже головы не повернул. Он знал, кто и зачем должен прийти к нему.

Он уже несколько раз успел нырнуть, вынырнуть, как дверь отворилась и кто-то вошёл. Пахнуло улицей — пылью, бензином, гарью. Диссонанс. П.К. сморщил нос. Такие мелочи в последнее время стали изрядно портить

ему жизнь. Впрочем, это можно было исправить и даже превратить в игру.

— Если от тебя так будет вонять, шиш тебе, а не работа на телевидении, — не открывая глаз, медленно проговорил он. — Раздевайся и залезай сюда.

Молчание было ему ответом. П.К. открыл глаза, протер их.

Это был не Ахмед.

В его ванной, на его дизайнерском унитазе, сидел совершенно незнакомый молодой человек с поцарапанным носом, отчетливым синяком на скуле и пистолетом в руке. Одет он был под стать отвратно: кроссовки, джинсы, толстовка, легкая куртка, всё пыльное, дешёвое, ношеное — и, конечно, барсетка.

П.К. несколько секунд с изумлением смотрел на гостя. Гость тоже смотрел на медиамагната, и в глазах его было брезгливость и отвращение.

— Вы кто? — холодно спросил П.К.

— Андрей, — откликнулся незнакомец.

— Как вы сюда попали? — П.К. приходил в себя и начинал сердиться. Кое-кто за это ответит. Это уж слишком.

Молодой человек не ответил. Пистолет он вертел в руках, и было ощущение, что он его вот-вот уронит.

— Это что, игра какая-то? — спросил П.К.

— Да нет, пожалуй, — ответил ему тот с каким-то неприятным уху спокойствием. — Какие уж тут игры. Я вас сейчас убивать буду.

— За что? — автоматически спросил П.К.

Незнакомец, назвавшийся Андреем, пожал плечами.

— За всё.

К. понял, что надо вести себя также — уверенно и спокойно.

— Объясните, — сказал он.

Андрей снова пожал плечами.

— Что тут объяснять, — проговорил он. Нет, какой-то он слишком спокойный. Обдолбанный? Не похоже. — Вы, П.К., во всем и виноваты. Вы враг народа, вас надо убить.

П.К. сглотнул.

— Я ни в чем не виноват.

— Виноваты, — сказал Андрей. — Телевидение — значит виноваты.

— Я не всё решаю, — сказал П.К. Чёрт, он всё-таки оправдывается.

— Какая разница, — сказал пришелец. — Не вы решаете, но отвечать вам. Должность у вас такая.

— Я всё делал по совести… (так он говорил в одном интервью, фраза имела успех).

Молодой человек сморщился.

— Да прекратите вы, П.К. Это мне неинтересно, совсем.

— Так чего вы хотите-то? — Так, голос надо сдерживать.

— Убить вас, — просто ответил Андрей. — Вот, не могу решиться.

— За что? За что?

— Опять двадцать пять, — заметил гость. — Поймите, просто я так решил. Это окончательно и обжалованью не подлежит. Я считаю, главная вина лежит на вас. На самом деле виноват может быть кто угодно, но выглядит всё со стороны именно так. Вы не приложили усилий к тому, чтобы даже отмыться, вы не вступаете в дискуссии, не ведёте разъяснений, почему телевидение именно такое, а не другое. Вам это незачем, вы просто никого не боитесь, потому что вам не перед кем отвечать. Было не перед кем.

— За что отвечать-то? — тяжко спросил П.К. — Я делаю свою работу, она мне…