Рассказы
Шрифт:
— Ах извините, я вас не узнал, проходите, столик вас ждет!
Когда они сели за быстро отыскавшийся свободный столик, Шурин друг сказал:
— Да ты виртуоз! Это ты в Баку научился так давать взятки?
— В Москве и Ленинграде взятки берут не хуже, чем в Баку, только берут больше! Это здесь виртуозы!
В 1992 году Шура приехал из Америки в Москву в командировку. Повидаться с ним из Петербурга приехали его брат с женой. Шура договорился с администрацией гостиницы, и их поместили в соседний с ним номер. Когда надо было расплачиваться, дежурный администратор что-то посчитала и отправила его в кассу. Услышав сумму, которую надо было заплатить, Шура
— Я уже все оформила и не буду ничего менять!
После того, как вторая пятидолларовая купюра перекочевала от Шуры к кассирше, все сразу уладилось.
Хозяин компании, пригласившей Шуру в Москву, узнав, что он бывший бакинец, решил с его помощью завязать коммерческие связи в Азербайджане. Он предложил слетать вместе с ним в Баку, на что Шура с удовольствием согласился. В те времена авиабилеты, как и места в гостиницах, о чем уже упоминалось, стоили для иностранцев в несколько раз дороже, чем для граждан России. Платить лишние деньги хозяин компании не хотел и купил для Шуры билет как для гражданина России.
— Но ведь при регистрации надо предъявлять паспорта! — сказал Шура.
— Не беспокойся, я все улажу.
Когда они приехали в аэропорт Домодедово, хозяин компании вручил проверяющей какие-то паспорта.
— Что вы мне даете два паспорта на одно и то же имя, это ваш внутренний и заграничный паспорт, а где документы на вашего приятеля?
— Ах, извините, я утром в спешке перепутал паспорта!
— Без документов я не могу пропустить вашего приятеля в самолет!
— А кто может разрешить?
— Милиция. Вон там их отделение.
Хозяин компании побежал в милицию, а Шура за ним. Но Шура был намного старше и отстал. Когда он добежал до милиции, хозяин компании уже выскочил оттуда и они побежали обратно.
— Милиция разрешила, позвоните им и спросите.
Работница аэропорта позвонила, а затем пропустила Шуру в самолет.
— Что вы сказали милиционеру, чтобы он разрешил мне сесть в самолет? — спросил Шура.
— Ничего, я просто дал ему деньги.
Когда Шура сел в самолет, он был поражен: люди сидели не только в креслах, но и на полу в проходе. А когда самолет взлетел, из кабины пилота вывалилась семья — муж, жена и четверо детей.
— Что происходит? Они что, продают больше билетов, чем мест в самолете? — спросил Шура.
— Да нет, — ответил хозяин компании, — те, что сидят на полу, заплатили деньги стюардессам, а те, что вышли из пилотской кабины, — непосредственно пилотам. Конечно, потом члены команды все деньги разделят, и самая большая доля достанется командиру корабля.
Все, что происходило в аэропорту и в самом самолете, было уже апофеозом взяточничества, ибо команда самолета, перегружая самолет, ради денег рисковала не только своими жизнями, но и жизнью пассажиров.
Сейчас в России некоторые виды взяток переименовали — теперь они называются «откатами». Но как их не называй, а взятка остается взяткой — без них трудно было жить в Царской России, невозможно было жить в СССР и, по-прежнему, нереально прожить в России нынешней.
Обезьянка
В
И вот однажды мой коллега, Алексей Павлович, сумел через трест «Зарубежгеология» попасть на работу в одну из африканских стран. Периодически, раз в полгода он или его жена приезжали домой в Союз. Делалось это не для того, чтобы отдохнуть, а, в первую очередь, чтобы привезти купленные за рубежом вещи.
Но Алексей Павлович изобрел еще один, достаточно экзотический способ дополнительного заработка. На базаре в этой африканской стране можно было купить детеныша обезьяны. Он покупал такую молоденькую обезьянку, нес ее в советское посольство, где за определенную плату ей делали соответствующие прививки, выдавали сертификат (паспорт), и, когда кто-либо из них ехал в Союз, он брал с собой эту обезьянку, которую, благодаря правильно оформленным документам, пропускали, хотя каждый раз такой груз вызывал на таможне удивление и переполох.
Многие семьи в СССР держали собак, кошек, морских свинок, черепах и прочих «братьев наших меньших». Но владеть собственной обезьяной, как выяснилось, было особым шиком. Поэтому продать ее не представляло никакого труда, а доход от этого оказывался достаточно велик.
Детей у Алексея Павловича и его жены не было, и последнюю обезьянку, которая была привезена, когда Алексей Павлович закончил свою работу за рубежом и возвратился домой, они решили оставить себе. К тому времени они были очень хорошо обеспеченными людьми.
Я случайно встретил Алексея Павловича в городе после его приезда, очень этому обрадовался и пригласил его в ресторан. Он согласился, но с условием, что платить будет он. На это я возразил, что это я его приглашаю и, естественно, платить буду я. Он сказал:
— Вы, Володя, не отдаете себе отчета в том, что сейчас наши материальные возможности даже сравнивать невозможно!
Я ответил:
— Может быть, это и так, но для того, чтобы заплатить в ресторане, моих денег все-таки хватит!
Алексей Павлович рассказал мне о своей работе в Африке, а также сообщил, что они с женой решили больше не работать, тем более, что они уже достигли пенсионного возраста. Рассказал он и об обезьянке, к которой они очень привязались:
— Она залезает ко мне на грудь, обнимает за шею, прижимается головкой и в таком положении может оставаться часами, хотя я не сижу на месте, а хожу, что-то делаю. Она как сирота, которая наконец-то нашла родителей, мы ее очень полюбили.
Свою бакинскую квартиру они обменяли на квартиру в Сухуми. Для этого была серьезная причина. Дело в том, что отец жены Алексея Павловича закончил войну генералом и вскоре ушел в отставку. По тем временам ему полагалась квартира в любом выбранном им городе или определенная сумма денег в том случае, если он захочет строиться сам на любом пустующем участке, который должен быть предоставлен ему бесплатно в любом городе Союза. Он выбрал Сухуми. В южной части этого города, прямо на пляже высились остатки средневековой крепости. Он решил строиться там. В администрации города ему сказали: