Расправить крылья
Шрифт:
Девушка до крови прокусила губу и обреченно закрыла глаза. Быстрее бы все закончилось, навсегда.
Из бездонных глаз на нее смотрела смерть.
ГЛАВА 10
Под широким тяжелым одеялом из выделанной овчины, повернуться можно было только с большим трудом. Просыпаться не хотелось; голова была тяжелой и будто отлитой из чугуна. Подтянув колени к груди, Элли, все также не открывая глаз, плотнее укуталась в одеяло и замерла… Буквально все: подушка, одеяло, волосы пропахли чуть резким запахом моря и крепким табаком. Запахом мужчины, таким знакомым
Когда трансформация завершилась, демон несколько мгновений глядел тяжелым непроницаемым взглядом в испуганные глаза девушки, будто запоминая… вспоминая. А затем, с подачи темного, ангелесса отлетела в угол, а сам Повелитель неторопливо вышел на середину комнаты, потянулся, разминая мышцы.
Мимолетно, где-то границе сознания помимо воли шевельнулось восхищение — опасный воин, боец. Ах, как же ему не хватает крыльев! Широкие, сплетенные из сгустков тьмы они бы смотрелись великолепно!
Но когда в руках мужчины появился изъятый у Элли нож дроу, из горла девушки непроизвольно вырвался истеричный смешок — и этим он собрался сражаться? Узкое тонкое лезвие в руках массивного демона казалось женской шпилькой для волос. Повелитель, ничуть не смущаясь, крутанул кинжал между ладоней, и выписал в воздухе некую замысловатую фигуру, активируя загодя вплетенное при ковке заклинание, не требующее дополнительной магии. Кинжал полыхнул чернотой и… воздух прочертил уже длинный обоюдоострый меч, лезвие которого вытянулось на несколько футов черной стали.
Первый князь дроу не зря считался заядлым экспериментатором и коллекционером оружия.
Сердце стучало так часто и громко, что его стук отдавался в висках барабанной дробью. Элли всхлипнула и прикрыла голову руками, скрутилась клубочком, вздрагивая от страха. Двери выбило будто штормовой волной, окатив щепками, окна лопнули мыльными пузырями и сиротливыми ошметками повисли на деревянных рамах.
Первым же резким, отрывистым взмахом меча, Повелитель снес монстру голову. Второго разрубил вдоль, располосовав от груди до тонких, будто паучьих ног. Все удары были скупыми и короткими, будто воин экономил каждое, даже самое случайное движение. Его движения становились все быстрее, уже где-то на грани восприятия. Девушка прикрыла глаза от этой теневой пляски, как вдруг почувствовала чье-то ледяное прикосновение. Безглазая морда монстра приникла к ее губам, отбирая душу… Не успев даже крикнуть, позвать на помощь, она просто потеряла сознание.
И уже не видела того, как посмевший покуситься на женщину Повелителя монстр через мгновение был буквально разрублен на куски…
Не смотря на ноющие мышцы, спать больше не хотелось; безрезультатно поворочавшись так и эдак Элли со вздохом открыла глаза. Небольшая комната, в которой помещалась лишь кровать, стол, холстяная перегородка, из сшитых треугольничков ткани. Слева от кровати табурет, на котором непринужденно, нога на ногу сидел темный собственной персоной.
С одной стороны его злило, что она таким образом узнала об обмане: лучше бы признался сам, обставил признание покрасивее да поромантичнее и вся недолга. С другой, все равно было и облегчение от того, что теперь эта недомолвка не висела между ними остро заточенным лезвием лжи. И… одновременно пугало, а простит ли она?
От нечего делать, он неторопливо разглядывал нарисованную на куске кожи карту, довольно
Элли поспешно отвернулась, уставилась в потолок — в центре, возле несущей балки висел уже чуть проржавевший крюк — не иначе для детской люльки. Окошка в комнате не было и определить даже какое сейчас время суток она не могла.
После прошедшей ночи в хижине в ней словно что-то сломалось, сгорело и… вновь возродилось из пепла. Чуть новое, чуть другое, пока еще смутное и непонятное даже для самой светлой. И это новое, беспрекословно растворило некогда едва ли не щенячье восхищение и преклонение перед темным, будто кипяток кусок коричневого сахара, оставив лишь неприятный осадок и… уже не карамельно-сладкую, а горькую с запахом полыни любовь, которую не так просто вытравить из души.
А потому сейчас ей просто до дрожи хотелось вырваться на свободу, даже если это будет стоить сломанных крыльев. Что делать и как себя вести с этим, оказывается совершенно чужим и незнакомым мужчиной, она не понимала…
— И что теперь? — Ее тон был небрежным, словно речь шла не о судьбе, а о погоде.
Темный неопределенно хмыкнул:
— Я думаю, вариантов здесь не много… Для начала мы вернемся в замок.
— Нет!
Сколько агрессии! Побелевшие от ярости кулачки, прижатые к груди, упрямо сверкающие глаза. Привычный образ наивной девочки неожиданно на миг сменился яростной белокурой валькирией и темный невольно залюбовался девушкой.
"Что же ты творишь со мной, мой маленький ангелочек? Но я тебя так просто не отпущу"!
— Да. Если не пойдешь сама, значит, я просто свяжу тебя и занесу на плече. Могу немедленно. Но мы, — он с нажимом выделил последнее слово, — вернемся вдвоем в замок. Где примерно можно совершить переход я уже узнал, отсюда всего около пяти часов пешего хода. Сейчас уже вечер, ты проспала почти весь день, поэтому переночуем, а с утра пойдем дальше. Мне-то все равно — ночь, мое время, а вот ты вряд ли продержишься… или ты не против, чтобы тебя несли?
Девушка набрала в грудь воздуха, дабы наконец высказать все, что она о нем думает, но пестрый полог взметнулся, пропустив в комнату рослую женщину в возрасте — на вид, лет за сорок. Элли смутилась и под насмешливым взглядом демона, сдулась, будто воздушный шарик, зарывшись поглубже в одеяло. Вошедшая хозяйка приветливо кивнула ангелессе и, оставив на столе некий коричневый сверток, с благодарным кивком приняла от демона четыре золотые монеты, тут же исчезнувшие в полах замызганного передника, и вышла.
Интересно, как демон объяснил хозяевам их появление из лесу, да еще в таком виде? Впрочем, он мог уболтать кого угодно и убедить в чем угодно, в этом Элли уже убедилась.
— Мог бы и больше дать, — зло поддела темного девушка, только чтобы что-нибудь сказать.
— Мог бы, — легко согласился Конрад. — Только зачем напрасно вводить людей в грех сребролюбия и смертоубийства, если им и этого на год хватит? А то мне и придется разбираться с зарвавшимися лесорубами, и в результате я же еще и окажусь виноватым грязным, жестоким демоном-убийцей без принципов. Ты ведь так и думаешь?