Расплата
Шрифт:
— То есть, по-вашему, собака все же останется злой? — спросила Лейла.
— Посмотрим.
— Вот-вот, а вы подвергали себя опасности ради нее. Вообще я люблю смельчаков, но… — Лейла запнулась, — собака все же…
— Собака есть собака, хотите вы сказать? — засмеялся Вамех.
— И собака живая, и ее жалко, — быстро вставил Дзуку.
— Именно, — подхватил Вамех, — животные имеют очень много общего с людьми, — он повернулся к Лейле: — Им знакомы страх, тоска, удивление, отчаянье, радость, любовь…
Все молча согласились с Вамехом и разом посмотрели на овчарку. Вокруг них шумел народ, не желающий расходиться.
— Славно провел время Абрашка! — захохотал Дзуку, который почему-то особенно развеселился.
— Грандиозный пожар, как он разом испепелил такую громадину! — сказал Леван.
— Бывают чудеса. Ведь сегодня Абрашку прихватила ревизия, — Дзуку ухмыльнулся. — Как говорится, несчастного и на подъеме камень настигает.
— Не беспокойся, не такой уж несчастный твой Абрашка! — резко оборвала его Лейла.
Вокруг все говорили о пожаре. Всех удивляло, что огонь занялся так скоро, хотя ветра не было, будь ветер, куда бы ни шло. Но чтобы такой домина сгорел, как спичечный коробок, только руками разведешь!
Босой Рафаэль Македонский перешел улицу.
— Мура! — позвал он собаку.
Мура повернула голову на зов, заскулила еще жалобней и прижалась к ногам Вамеха. Все обернулись к Македонскому.
— Я только бросился спасать ее, но вы опередили меня, — подойдя, с учтивой улыбкой молвил Вамеху поэт. — Слепым щенком подарили мне ее в горах пастухи. Я не располагал временем возиться с ней и оставил ее Абраму.
Вамех промолчал. Все смотрели на поэта. Поэт же беззастенчиво врал, потому что никогда не был в горах у пастухов, хотя посвятил им несколько стихотворений. В то время романтика гор была в моде среди молодых писателей. Многие из них, никогда и в глаза не видевшие гор, с исключительной непосредственностью, прямо-таки с сердечным умилением строчили опусы на эту тему. Нелишне заметить, что все их творения как две капли воды походили друг на друга, что часто случается, когда у писателя за душой нет ничего, о чем бы он мог поведать людям, но он все же не в состоянии отказаться от сочинительства. Писали о горах все знакомые и не знакомые с ними, это считалось хорошим тоном, и Македонский отдал посильную дань модному поветрию. Что же касается Муры, то поэт выпросил ее у приятеля, завзятого охотника, которому щенка действительно подарили пастухи. Но Македонский всем раззвонил, будто именно ему преподнесли щенка в горах, и он настолько часто повторял свою выдумку, что поверил в нее и сам. А так как он не сбивался ни на одной мелочи, рассказывал, приводя подробнейшие детали, каждый раз одни и те же, то многим его болтовня казалась убедительной. Что же касается второй части заявления поэта, что он не мог возиться со щенком и поэтому оставил его брату, это было чистейшей правдой.
— Отменная собака, — повторил Македонский, — я собирался было сам кинуться в огонь, но вы опередили меня. Чрезвычайно признателен. Благодарю вас.
Вамех молчал.
— В тяжелое время вы приехали, Рафаэль. Такое несчастье! — посочувствовала Лейла поэту. Она была знакома с его творчеством и, хотя стихи его не вызывали у нее восторга, все же считала Македонского поэтом.
— Какие пустяки! Напротив, я очень доволен, что стал свидетелем этого п…п…прекрасного
Но Вамех не был знаком с Македонским, не знал, что тот доводится Абрашке братом, не подозревал, что этот толстяк пишет стихи, и поэтому не мог оценить сдержанность, невозмутимость и чувство юмора поэта так, как тому этого хотелось.
— Это зрелище настолько увлекло вас, что вы забыли надеть ботинки и брюки? — с открытой улыбкой заметил Вамех.
Краска залила лицо Македонского, но не убавила гонору. Он с достоинством опустил глаза, взглянул на свои голые ноги, потом поднял голову и словно прицелился взглядом в Вамеха.
— Между прочим, ваше лицо мне очень знакомо.
Вамех, скрестив на груди руки, насмешливо посмотрел на поэта, затянулся, щуря от дыма глаз.
— Кем вам доводится Миха? — не отставал поэт.
— Кто? — Вамех вдруг нахмурился.
— Миха Гурамишвили. Вам знакомо это имя?
Вамех, вздрогнув, вынул изо рта папиросу, Кровь отхлынула от его лица.
— Нет! — холодно ответил он.
— Вы необычайно похожи на одного из моих друзей, на Миха Гурамишвили. Он — замечательный парень. Его весь Тбилиси знает!
— Не знаю такого.
— У вас поразительное сходство, поэтому я и спросил…
Остальные с интересом прислушивались к их разговору и сразу подметили замешательство Вамеха. Его выдали глаза и изменившееся выражение лица. Все поняли — что-то произошло, но что именно, никто не мог понять. Вамех нагнулся и стал играть с собакой, и это было понято окружающими, как уловка, чтобы прийти в себя, вернуться к обычному состоянию, которое нарушил своими вопросами Рафаэль Македонский.
Сам же поэт пребывал все в том же отличном расположении духа.
— А теперь, мой юный друг, позвольте увести мою овчарку, — фамильярно заявил он, когда Вамех выпрямился. Поэт поднял цепь и потянул собаку за собой. Огромная кавказская овчарка уперлась и снова жалобно заскулила. Македонский дернул цепь, собака прижалась к ногам Вамеха. Поэт рванул цепь изо всей силы, собака вскочила и так злобно зарычала на хозяина, что Рафаэль выронил цепь и отпрыгнул в сторону. Вамех расхохотался.
— Пусть собака останется со мной, зачем ее принуждать? Она и без того натерпелась сегодня, — сказал он.
— Хорошо, хорошо, — поспешил согласиться Македонский, — все равно не идет…
10
Кто же такой Миха Гурамишвили?
Именно этот вопрос интересовал Лейлу. По словам Рафо Македонского, Миха знает весь Тбилиси. Крайне подозрительным показалось ей сходство между Вамехом и Миха — Македонский ведь сказал, что они необычайно похожи, — тем более что оба Гурамишвили. Какое отношение Миха и Вамех имеют друг к другу? — раздумывала Лейла. — Может быть, знакомы друг с другом, может быть, даже родственники, чем черт не шутит? Но если ее предположения верны, почему Вамех отнекивался, почему побледнел, услышав имя Миха? Все это показалось Лейле крайне подозрительным, ей хотелось раскрыть тайну Вамеха, существование которой не вызывало никаких сомнений. И Алисе было интересно, кто такой Миха? Но подруги могли только строить догадки, потому что Рафо Македонский, у которого можно было все выведать, укатил в Тбилиси, и бог весть, когда он вернется. Тайна оставалась тайной.