Расплата Гримстоуна
Шрифт:
Но Тьяльф не остановился на достигнутом. Он подбежал к волчице, которая пыталась подняться на ноги, и слюни капали с ее перекошенной пасти. Она зарычала на него, а он прыгнул на нее и с тошнотворным хрустом обрушил молот ей на плечи. От удара она распласталась на земле, неестественно вытянув лапы. Тьяльф нанес еще два удара, а Джеймс тем временем спустился по ступенькам с револьвером в руке.
— Все в порядке, дружище — выдохнул он, подойдя к гному — Я сам ее прикончу.
Когда Тьяльф оглянулся, я напрягся, опасаясь, что он обрушит молот на моего напарника. Но он попятился, и, казалось, в
— Круто, да? — сказал он, хватая Тьяльфа за плечо.
Гном хрипло усмехнулся, глядя на рассеивающееся облако пара. Затем, словно вспомнив о своем деле, он развернулся к Джеймсу.
— Ты украл мой ключ, негодяй!
— Да, украл, но позволь мне все объяснить.
Пока Джеймс пускал в ход все свое обаяние, я снял запирающее заклинание с двери Лоретты. Судя по всему, она все это время боролась с ним, потому что дверь с грохотом распахнулась, и Лоретта уставилась на меня с мрачным презрением.
— Все чисто — объявил я.
— Это… не… входило… в… договор — сказала она, выделяя каждое слово ударом ноги.
— Послушай, я знаю. Но эти твари пришли за печатью, которую ты держишь. Они бы пристрелили тебя или зарезали, а может, и то и другое.
Я приготовился к тому, что она прижмет печать к груди, но уголки ее губ дрогнули.
— Ты… ты весь в крови — сказала она.
— Хм?
Я проследил за ее взглядом, направленным на мой живот, на котором теперь красовалось ярко-красное пятно. Я приподнял рубашку, отчего Лоретта издала еще несколько довольных звуков. Я думал, что боль была вызвана тем, что оборотень задел мой щит, но, судя по этим мерзким слезам, это была отсроченная реакция на острые как бритва когти, которые, очевидно, разорвали не только пуговицы. А значит, я все-таки мог поймать волка.
Тем не менее в качестве меры предосторожности мне нужно было обработать рану аконитом. Надеюсь, у моего напарника он был под рукой. Я посмотрел вниз, туда, где Тьяльв подкрадывался к Джеймсу с бергшлегером, пока тот быстро говорил и пятился назад.
— У тебя кровь — повторила Лоретта, на этот раз с восторженным хихиканьем.
— Да, зрелище захватывающее, но если хочешь увидеть еще что-нибудь, пойдем с нами.
Я хотел взять ее за руку, печать была слишком важна, но вид моей крови стал достаточным стимулом. Когда я начал спускаться по лестнице, она последовала за мной, как акула за добычей. Когда мы вышли на парковку, я с удивлением увидел, что Тьяльв бросает свой боевой молот в машину и садится за руль.
— Что ты ему наговорил? — спросил я Джеймса, когда Тьяльв рванул с места.
— Думаю, после того, как я отколотил его молотом, он уже не так рвался в бой — ответил он — Но еще я пообещал ему вечер с собой и парой моих подружек. Возможно, я приукрасил, насколько им нравятся гномы.
— У него кровь — сказала Лоретта, переложив печать в другую руку, чтобы
— Черт, дружище, что случилось?
Когда я рассказал ему, он пришел к тому же выводу:
— Значит, мы могли бы сами разобраться с волком? Значит, мне не пришлось признаваться во всем Таффи?
— Нет, но разве тебе не стало легче?
Он задумался на мгновение.
— Не особо. Но давай все-таки положим туда аконит. У меня в багажнике есть.
— О, можно я? — взмолилась Лоретта.
25
Лоретта проделала великолепную работу по перевязке моих ран, даже несмотря на то, что она задержалась у меня дольше, чем было необходимо, особенно учитывая манеру вождения Джеймса, достойную автогонщика. Я как раз закончил покрывать свой живот марлей, пропитанной исцеляющей магией, когда он остановил джип за особняком лорда Дингли.
Мы втроём поспешили в винный погреб, пробираясь через последствия недавней суматохи: грязь, навозные бомбы и общий хаос. В дальнем алькове шахтного ствола мерцал зловещий свет. Мы увидели Фатьму, склонившуюся над отверстием, словно ведьма, колдующая над котлом. Она подняла голову, и вокруг её лица заклубился странный туман. Хотя по её эльфийским чертам лица ничего нельзя было понять, атмосфера говорила о том, что она измучена и обессилена.
— Как дела? — спросил Джеймс, когда мы подошли к ней.
— Непросто. Давление сейчас такое, что я могу блокировать шахту лишь на короткое время.
Должно быть, заклинание, усиливающее существо, близилось к завершению. При этой мысли я почувствовал, как в наш мир проникает газообразное присутствие Глубин, отравляя всё вокруг, вызывая у меня нервозность и тошноту.
— Что ж, тогда хорошие новости — сказал Джеймс, подталкивая Лоретту вперёд — Мы нашли печать. Мы бы пришли раньше, но существо натравило на нас целую банду стрелков и даже подбросило в нашу компанию оборотня.
— Да, сюда он тоже послал стрелков — сказала Фатьма — Я едва успела вернуться к шахте, чтобы ослабить давление. Дыра вокруг внешнего здания стала такой большой, что я думала, он вот-вот вылезет оттуда.
— Ну что, начнём? — нетерпеливо спросил я.
Джеймс повернулся к Лоретте.
— Вот тут ты и передашь его мне.
Я опасался, что она не захочет расставаться с таким весомым козырем в переговорах, но она без колебаний протянула печать Фатьме. Та с улыбкой взглянула на мою рубашку, вид моей крови все еще будоражил ее. Фатьма приняла печать и связанную с ней власть. Мы с Джеймсом решили, что лучше она, чем мы. Как фея-хранитель, она была менее восприимчива к чарам печати.
Она опустила печать в шахту, и ее магия окутала каменный диск, опуская его легко, как перышко. Когда печать достигла дна, Фатьма несколько раз повернула ее, а затем ее магия рассеялась, как утренний туман. Древние гномьи чары вспыхнули и закрепились, удерживая печать, словно корни, уходящие глубоко в землю. Ощущение Глубинного дна ослабло до тонкой струйки, а потом и вовсе исчезло.
Фатьма устало опустила голову.
— Готово.
Джеймс и я одновременно вскрикнули и вскинули кулаки. Мы дали друг другу пять, а потом обнялись с Лореттой, которая радостно хихикала.