Раскол
Шрифт:
Люди в зале продолжали пятиться, открывая мужчине пространство, пока он не остался практически один на один с Верховной Жрицей и Евангелиной, стоявшей чуть позади. Она положила руку на рукоять меча. Если этот человек был магом, как он заявил, он был опасен. Если она вытащит клинок, или если стражникам снаружи сообщили о происходящем, тогда жизнь Жрицы станет под угрозу.
К своей чести, Верховная Жрица осталась спокойной и подняла руки с просьбой к толпе.
– Пожалуйста, все вы! – воззвала она к ним. – Нет нужды бояться. Есть лучшие способы получить внимание публики,
Нервная дрожь пробежала по толпе, которую её слова не убедили. Как и мага.
– Ты меня выслушаешь? Ты распустила Коллегию Чародеев, заставила наших лидеров замолчать! Ты сделала всё, кроме того, чтобы выслушать нас.
–Я слушаю, – ответила она, – но порядок должен оставаться – наверняка вы это понимаете. Если должен наступить мир, то угрозы и требования не помогут достичь его. На кону жизни не только магов.
Евангелина внимательно наблюдала за магом. Этого человека не должно быть здесь. По его словам, он был магом из Круга, возможно, даже из Белого Шпиля, хотя она и не узнавала его – но было ясно, что он сбежал из-под надзора храмовников, чтобы прийти сюда.
Он дрожал, судя по всему находясь на грани рыданий – и все же его кулаки оставались крепко сжатыми по сторонам.
– Мы не видим, чтобы кто-то старался достигнуть мира, – бросил он. – Если Киркволл и был примером чему-то, то тому, что ничего нельзя достигнуть без борьбы.
С этим он поднял руки, и вокруг них начала собираться яркая красная сила. Комната наполнилась электрическим зарядом, который щекотал кожу, барабанной дробью, которая отдавалась в голове. Магия. Плотина, сдерживавшая панику толпы, внезапно прорвалась. Люди в тревоге начали кричать, и некоторые кинулись к дверям бальной комнаты. Они толкали любого, кто стоял на их пути, топча их, если приходилось, и паника уступила ужасу.
Евангелина одним прыжком оказалась перед Верховной Жрицей. В одно мгновенье она вытащила свой меч и наставила его на мужчину. Они смотрела друг на друга: храмовник и маг, старые враги.
–Назад, – предупредила она. – Ты знаешь, что я могу сделать. Нет нужды проливать кровь.
Он издал звук, похожий наполовину на смех, наполовину на рыдание.
– А как ещё это должно закончиться? Я уже мертв.
Маг протянул руки, выпустив вперед широкий круг огня, но Евангелина уже двигалась.
–Назад, Ваше Преосвященство! – крикнула она, надеясь, что Верховная Жрица услышит. Она бросилась навстречу струе пламени, чувствуя, как оно обжигает её щеки, и направила меч на его грудь.
У неё была своя сила, та же сила, которой обладали все храмовники. Сила, которую боялись маги. Как только меч коснулся его, она направила её вперед, чувствуя, как она вливается через неё в оружие. Поток маны мага прервался, последовала яркая вспышка, и магическое пламя погасло.
– Сволочь! – крикнул он, отступая пошатываясь.
Там, где была дырка на накидке, проступила кровь. Он провел по ней пальцами, шокировано смотря на кровь, будто бы её не должно там быть. Потом он посмотрел на Евангелину, и его лицо исказилось слепой яростью.
Она кинулась на
Евангелина почувствовала, как её ударила волна силы, прежде чем она дотянулась до него. Она попыталась привести в действие защитную ауру, но его магия разбила её, как стекло. Она выбила из неё дыхание, и почувствовала, как её отбросило назад. Она рухнула на мраморный пол, перекувыркнувшись через себя пару раз, скользя по полу. Её голова ударилась обо что-то жесткое.
Чувствуя, как мир кружится вокруг неё, она попыталась подняться, но, казалось, её руки не хотят её слушаться. Крики в бальной комнате были оглушительными, казалось, они шли отовсюду. Она так же слышала крики стражников, старающихся войти в бальную комнату, но их останавливала толпа дворян, пытавшихся выбраться из неё. Где-то позади неё кричали жрицы, умоляя Верховную Жрицу бежать.
Евангелина почувствовала сильный порыв огня, прежде чем пламя ударило её. Она едва смогла ещё раз вызвать свою ауру, и на этот раз защита выдержала. Но даже так, она прогнулась под натиском, и боль от огня, ожегшего её кожу, была агонизирующей. Она закричала. Её зрение помутилось, и она почувствовала, как уходят последние остатки силы внутри неё.
Прошло мгновенье, а может и несколько часов, когда Евангелина вновь открыла глаза. Она сидела, согнувшись, на полу, защищая голову покрывшимися волдырями от ожогов руками. Меча не было. Наверное, она уронила его на пол. Воздух был наполнен едким запахом дыма – что-то в бальной комнате загорелось, и огонь быстро распространялся. Паника усилилась, достигнув такой крайней степени, что гости пытались выбраться любым способом, которым могли. Кто-то бросил стулья в одно из окон, и оно разбилось с оглушающим звоном.
Потом она перевела взгляд наверх и увидела пару черных сапог. Они принадлежали магу, и он шел по направлению к Жрице. Её головной убор упал, но её красную робу можно было без труда различить даже через дым. Она отступала до дальнего конца зала, зажатая к стене, как животное, загнанное в угол. Она настороженно смотрела, как маг приближается к ней, отказываясь поддаваться страху, как остальные.
Евангелина увидела, как он сжал руку в кулак, вокруг которого начала собираться сила
– Они уже боятся нас, – зарычал он. – Пусть теперь у них появится повод.
С громким криком, Евангелина заставила себя подняться. Сжимая зубы, чтобы превозмочь боль, она бросилась на мага и едва поймала его за накидку. Когда она толкнула его назад, он попытался развернуться, и дрожащие руки направили поток огня нестись наверх. На мгновенье показалось, что весь потолок был смыт красными и черными полосами – море огня, которое, распространяясь, вздымалось и кипело.
Она с силой толкнула мага на пол. Он зарычал на нее, пытаясь оттолкнуть от себя. Одна рука схватила её за лицо, и она почувствовала, как его пальцы вонзаются в глаза, но отказалась прекращать борьбу.