Раскол
Шрифт:
– Осторожно, – предостерег тот, что держал лампу, – Эта умеет вызывать огонь.
Другой, которого Коул называл про себя Большеносый, презрительно хмыкнул.
– Посмотрел бы я, как она это сделает.
Из глубины клетки доносилось всхлипывание. Тот, что держал лампу, округлил глаза и отвернулся.
– Я бы не стал беспокоиться. Она не особо боролась, когда мы её взяли. Сейчас желания драться в ней ещё меньше.
– Хм. Думаешь, она справится?
Они обменялись понятливыми взглядами, когда всхлипывания стали отчаяннее. Большеносый пожал плечами и захлопнул дверь камеры, некоторое время
Храмовники повернулись и пошли по направлению к Коулу, тихо переговариваясь друг с другом. Шутка, а следом за ней жестокий смешок. Он стоял на месте, нервно задержав дыхание, когда они приблизились. Но когда они дошли до него, они сделали то же, что и все остальные – обошли его, совершенно ничего не заметив. Такое не было точно предсказуемым, и Коул всегда отчасти ожидал, даже наполовину надеялся, что кто-нибудь его увидит.
Связку с ключами он снял с Большеносого, когда тот проходил мимо.
Потом они ушли, а вместе с ними и светящаяся лампа – единственный источник света в этой тюрьме, которая теперь погрузилась во тьму. Коул медленно выдохнул, ожидая, пока не утихнет звук отдаляющихся шагов. Он все ещё слышал тихое рыдание за дверью камеры. Где-то рядом капала вода, ударяясь о камень с ритмичным «кап-кап-кап». Пищали крысы, вылезая из стен. Но из других камер звуков не доносилось. Если там и были пленники, они либо спали, либо были такими же тихими как спящие.
Пора было идти дальше. Он пытался заставить ноги двигаться, но они замерли. Он почувствовал себя бесплотным, как будто сотканным из того же вещества, что и тени, и первый же шаг навеки растворит его в них. Паника нарастала, и его сердце билось все чаще.
«Нет, – он подумал испуганно, – не сейчас!»
Коул дотронулся до стены. Какая-то его часть боялась, что его рука просто пройдет сквозь нее, что он оступится и упадет…и будет падать и падать. Вниз и вниз, пока один последний вскрик не будет поглощен черным забвением. Но его рука коснулась камня. Блаженно холодного камня. Коул с облегчением вздохнул и прижал лицо к стене, позволяя холодному твердому камню оцарапать его кожу.
Его дыхание замедлилось. Его била дрожь, но он все ещё существовал.
Еще не поздно.
Немного поковырявшись в кармане, он вытащил маленький клочок тряпки. Он медленно размотал его, высвобождая лазурное сияние светящегося камня. Ему нужен был свет, чтобы осуществить задуманное.
У него ушло несколько попыток, прежде чем он нашел ключ, который использовал тот храмовник. Ключ проворачивался очень тихо, пока замок не открылся с резким лязгом. Потом Коул остановился – рыдание внутри камеры резко прекратилось. Не ожидая, когда звук привлечет внимание стражников, он открыл дверь и вошел в камеру.
Свет камня освещал маленькую, покрытую налетом грязи и нечистот, клетку. Она была пустой, если не считать одного ведра и девушку, съежившуюся в углу, одетую в грязные тряпки, забрызганные кровью. Её? Или чьей-то еще? Черные волосы свисали по её плечам как влажные веревки, лицо девушка закрыла руками, защищая его.
Коул долго ничего не предпринимал, переминаясь с ноги на ногу, разглядывая ее. Потом он наклонился, поставив камень на пол. Его
Через некоторое время пара покрасневших глаз выглянула из-под скрещенных рук. Она была хорошенькой, или была такой когда-то. Теперь же она была изможденной, истощенной теми испытаниями, которые ей пришлось пережить, пока она не попала сюда.
Свет от камня заставил девушку сощуриться, внутри неё непонимание боролось со страхом. Она смотрела на Коула, а он смотрел на нее.
– Ты меня видишь, – сказал он. Его облегчение было очевидным.
Девушка взвизгнула как от удара, и попятилась назад, так далеко, как смогла. Она зажала себя в угол камеры, как загнанное животное, дыша быстро и тяжело. Её грязные руки хватались за стену так, как будто бы это могло помочь ей пройти сквозь них. Коул ждал, пока её отчаянные попытки не замедлились, и она ещё раз сконцентрировала на нем свой взгляд.
– Ты меня видишь, – повторил он, на этот раз более уверенно.
– Я не хотела ничего сжигать, – прошептала девушка, прерывисто и тяжело дыша, – огонь исходил от моих рук, но я даже не знаю почему. Все произошло так быстро, я пыталась предупредить их…
Девушка закрыла глаза, из которых по грязным щекам потекли слезы. Она вытерла лицо дрожащей рукой, размазывая грязь по лицу.
Коул ждал. В конце концов, её рыдания затихли, и она снова посмотрела на него, на этот раз более настороженно. Он так и не сдвинулся, все ещё сидя на земле по другую сторону от нее, и Коул заметил первые признаки любопытства в её глазах.
– Значит, ты – маг? – спросила девушка. – Они сказали, что придет маг.
– Нет.
– Тогда кто ты?
– Меня зовут Коул.
Вряд ли она ожидала такого ответа. Она посмотрела на него выжидающе, но он ничего не сказал.
– Но, если ты не маг, – наконец спросила девушка, – тогда зачем ты здесь? Чего ты хочешь от меня?
– Я пришел, потому что ты можешь видеть меня.
Он потянулся к кожаному жилету и достал из ножен кинжал. Это был богато украшенный клинок с замысловатой медной рукоятью, вырезанной в форме головы дракона. Он блистал по всей длине при голубом свете камня, и глаза девушки сфокусировались на нем в полном изумлении.
– Я почувствовал, когда тебя привели сюда, – продолжил он. – Я знал, что и ты почувствуешь, ещё до того, как встретил тебя.
Девушка открыли рот, и снова его закрыла. Когда она заговорила, её голос был тихим.
– Ты собираешься убить меня?
– Я думаю, да.
Слабый вдох вырвался из её рта.
– Из-за того, что я – маг?
– Нет, не в этом дело.
– Тогда почему? Что я тебе сделала?
– Мне ты ничего не сделала.
В его душе вскипали эмоции, отчаяние, которые он затолкнул глубоко внутрь, теперь пыталось вырваться. Он начал задыхаться, и на мгновенье он положил голову на колени и начал раскачиваться вперед-назад. Какая-то часть его гадала, воспользуется ли девушка магией, пока у неё есть возможность. Вызовет ли она огонь, как предупреждал храмовник. На что это будет похоже? Может ли она убить его?