Рапсодия под солнцем
Шрифт:
— Нужен новый дом. Много люди.
— Всё в порядке. Они уйдут. Они ждут, когда твой отец им это разрешит. Этот остров наш дом, Ниррай. Мы сделаем его безопаснее для нас, но на это нужно время. А пока пошли искупаемся.
Ниррай фыркает возмущенно в сторону людей, но подхватывает меня на руки и уносит к водопаду. Это место осталось почти нетронутым, только на берегу валяются позабытые ножи. Я подхожу к берегу и, нагнувшись над водой, вглядываюсь в отражение, вздыхая от увиденной картинки.
— Аман как вода, — заявляет Ниррай, улыбаясь, и добавляет: —
— Не замечал у себя сходство с копытными… — протягиваю с сомнением. Может, я что-то не так понял?..
— Нет, Аман как лошадь! Дерево! Вода! Небо!
— Я бы решил, что ты считаешь меня бревном, но, уверен, имеешь в виду что-то другое. Только всё равно не понимаю что.
Ниррай хмурится и сбегает куда-то. А вернувшись, сует мне в руку цветок. Крупный, красивый, с длинными белыми лепесточками.
— Аман цветок!
Кажется, я понял. Улыбнувшись, аккуратно кладу цветок на травку и тяну Ниррая на себя, обнимая.
— Красивый?
— Аман красивый, — улыбается Ниррай, и я спешу его поцеловать. Но недолго, нам и правда не помешало бы помыться.
Ниррай сам утягивает меня в воду и уже там отпускает, чтобы нырнуть рыбкой. Я за ним не следую, плаваю на поверхности.
Вскоре и Ниррай выплывает, начиная активно оттирать с себя кровь какой-то неизвестной мне водорослью.
— Я не уверен, но возможно после всех этих событий нас может навестить твой отец. Ты его, наверное, не помнишь… Он человек. И очень за тебя переживает.
Я подплываю ближе и забираю у Ниррая растение, начиная сам его отмывать.
— Люди — враг.
— Ты только не нападай на него, ладно? Он тебя любит.
— Как Аман?
— Не совсем. По-другому.
— Не хочу помочь человек. Аман.
Когда он начал говорить, я как раз вдыхал, поэтому аж поперхнулся.
— Никаких «помочь»! Никому, кроме меня. Даже не думай. Так только со мной можно, — оставляю поцелуй на отмытом плече, подкрепляя этим свои слова.
— Аман помочь человек?
— Нет. Я помочь только тебе. И вообще-то это называется заниматься сексом.
— Помочь?.. — спрашивает, но я не улавливаю, и он прижимается ко мне, обхватывая мой член рукой, поглаживает его, а я даже глаза от удовольствия прикрываю.
— Я бы хотел, но у меня больше нет капсул. Надо в доме поискать… — говорю, но сам себе противоречу, целуя Ниррая, потому что меня сразу повело. Не могу с ним иначе. Всегда хочу его.
Ниррай отстраняется после поцелуя и вдруг ныряет, сразу же вбирая мой член в рот. Охаю от неожиданности и хватаюсь за него. Получается только за голову, но мне нужно хоть что-то, чтобы не рухнуть назад. Мне, в отличие от него, воздух нужен, и долго я там не продержусь. Приятно… Даже балдежно. Его рот, ласкающий мой член, а на фоне водопад струится.
Мне хорошо с ним. В беседке, заваленной ветками, в водопаде. Везде. Главное, с ним.
Его руки крепко держат меня за ягодицы, словно я могу помыслить от него сбежать, но куда же я денусь?.. Я никогда его уже не оставлю. Мой дикий…
Он ласкает и ласкает, доводя
— Прости, что не предупредил. Мне с тобой очень хорошо. Так хорошо, что я расслабляюсь и ни о чем не думаю.
Ниррай трется об меня крепким членом, сообщая, что тоже хочет, но я, в отличие от него, такой фокус тут проделать не могу.
— Можешь взлететь? — прошу я, оставляя поцелуй около его уха.
Ниррай смотрит на меня непонимающе, и я спешу ему объяснить, пока не надумал ничего лишнего:
— Я не могу под водой дышать. Но я тоже хочу тебе помочь. Приподнимись, и я тоже тебя поласкаю.
Но Ниррай поднимается в воздух вместе со мной.
— Замри вот так, — новая просьба с моей стороны, и я разжимаю его руки за своей спиной, чтобы плюхнуться обратно в воду. Подняв взгляд, вижу, что он начал на меня обижаться. И вместо слов целую его ногу, чуть спуская Ниррая вниз, а то не достану. Следую поцелуями по его ноге выше, а когда он оказывается на нужной мне высоте, провожу языком по его члену.
— Не обижайся на меня. Я хочу сделать тебе хорошо, — в доказательство своих слов, медленно вбираю его член в рот. Ниррай шумно вдыхает и запускает руки в мои волосы. Все, больше не дуется. И я приступаю к ласке. Медленные, скользящие движения вперед и назад по его стволу. Его член проникает в мое горло обхватываемый стеночками, и я мурчу, ну или пытаюсь это сделать. А все для того, чтобы ему было хорошо. Он даже не представляет, сколько я всего хочу ему дать, как сильно он дорог мне.
Занежив его, сменяю темп на более быстрый, обхватываю его ягодицы руками и сжимаю их. Вот по этому я скучаю… Мне нравится быть с ним снизу, но я тоже хочу бывать сверху. Только объяснить это у меня не получается, и Ниррай в этом плане не даётся. Уже пробовал. Поэтому все, что остается — наминать ягодицы и лишь когда его член начинает пульсировать, скользнуть пальцами в ложбинку и погладить подушечками туго сжатые мышцы. Он изливается в мой рот, толкнувшись бедрами вперед.
Провожу напоследок языком по члену и выпускаю. Ниррай сразу же спускается ко мне в воду и начинает ластиться, меня обнимая. И я не могу этого не делать. Глажу его спину, прижимаю ближе, целую шею.
— А если мы сходим в дом, я найду капсулы… — намекаю ему на продолжение банкета.
— Помочь? — спрашивает, вскидывая бровь, и я улыбаюсь.
— Помочь. Но позже. Когда капсулу найдем, а я покурю и поем обычную еду.
Утаскиваю Ниррая на берег и, подняв цветок, целую в щеку с благодарностью. Ухажёр мой дикий.
Ниррай, видно, уже поняв, что я, по сравнению с ним, медлительная черепаха, поэтому подхватывает меня на руки и летит, неся меня в дом.
Часть 28. Будем заниматься любовью везде