Раннее
Шрифт:
– Чикин!
– Что тебе?
– Это же задачка для первоклассника! На, посмотри схему. Видишь, как по-дурацки здесь устроен звонок? Это спиральная пружина, по которой ползает штуковина, заменяющая молоточек.
– Вижу. Ну и что?
– Когда машина едет по ухабам, молоточек начинает колебаться, идёт вразнос и расшибает все подряд, что под него попадается.
– Чёрт… Действительно. Что же делать?
– Да заводить будильники! Везти их со взведёнными пружинами звонков.
– Не
– Почему?
– А если они зазвенят по дороге, и пружина ослабится?
– О Боже… – я начинал вскипать. – Заводи их так, чтобы они звенели уже на базе, в конце пути. Машина едет четыре часа, а у нас в распоряжении целых двенадцать.
– Всё ясно, – серьёзно сказал Чикин. – Спасибо. Я действительно кретин.
– Слушай, Толик…
(Сегодня я ещё не называл его Толиком)
…я давно хотел у тебя спросить – что я должен делать в том кабинете?
– В каком кабинете?
– Ну, в моём кабинете. Чем я должен там заниматься?
– Работать. Я не понял вопроса.
– Конкретнее, Толик.
– Ёлки-палки. Ты меня удивляешь. Ты правда не знаешь своих обязанностей?
– Нет.
– А что же ты делаешь?
– Много чего. Книжки читаю, например. Если телефон звонит, отвечаю: "Володи нет. Не знаю, кто говорит". Беседую с Надей.
Чикин задумался:
– Да… Живёшь и не замечаешь, что вокруг делается. Ну, ты – ладно, всё же полезный человек. Мы на тебе многие миллионы сэкономили. Но ведь наверняка тут половина народа ничего не делает.
– Больше, – ответил я. – Взять хотя бы Скворцова…
Раскрылась дверь, и появился длинный тощий Скворцов.
– Звали?
– Нет, тебе показалось, – ответил я.
Дверь закрылась. Мы переглянулись.
– Ну и слух у него, – прошептал я Чикину.
– Нормальный слух, – ответили из-за двери. – Чего орать на всё здание?
– Ладно, – сказал Чикин. – Надо кончать болтовню. У меня дела стоят. Да, я же не ответил… Я не хочу, чтобы ты сильно напрягался, но, если желаешь поработать, почитай наши отчёты в объединение. Поищи всякие неточности, несовпадения, фактические ошибки.
– Ясно, – ответил я, и направился к выходу. – Кстати, Толик… Ты мне должен уже два шедевра.
– Ах, да! – вспомнил он, и лицо его снова расцвело. – Я же принёс, принёс. Представляешь, я вчера предложил это в качестве игры жене и детям – кто больше вспомнит поговорок, пословиц, считалок, загадок… Вот -
(он достал из портфеля несколько вырванных из тетради листков)
– сто четырнадцать штук.
– Ну, ты даёшь, – сумел вымолвить я. – Это же аванс на полгода. Толик, ты такой хороший человек, что даже не представляешь! Не сердись, пожалуйста, за вчерашнее. У меня просто мания на всякие выходки.
– Да я не сержусь. Вообще-то я ценю юмор.
Мы
Нади уже не было – наверняка на радостях сбежала с работы домой.
Листки я положил в карман – оставим сладкое напоследок – и, достав из шкафа папки с отчётами, начал их листать.
К вечеру я знал много нового и интересного. Ну, например, что слово "коэффициент" пишется через два "с".
6. Хобби.
Анита прыгнула на меня с радостным визгом. Одной рукой я на ощупь запирал дверь, а другой гладил её мордочку, трепал за уши.
– Есть, Анита, есть, – говорил я. – Знаешь, сколько? Сто четырнадцать. Наверняка, правда, больше половины у меня уже есть, но посмотрим, посмотрим…
Анита вся затрепетала.
Мы вбежали в комнату, я вытащил с полок все свои талмуды, разложил их по полу и начал читать чикинские шедевры.
– Так… Овёс родится от овса, а пёс – ото пса. По-моему, это у нас было…
(Анита, что ты мотаешь головой? Ладно, проверим)
Я пролистываю все тетради, читаю тысячи пословиц и поговорок, чуть не схожу с ума и убеждаюсь, что этой фразы про кобеля с овсом действительно нет. Ну и память у Аниты… Не бывает таких собак. Записываю, и мы идём дальше…
(Я вспоминаю, как все это началось. Мне, в общем-то, плевать на все эти шедевры, хотя читаю я их с интересом. Во всём виновата Анита. Когда я, года три назад, принёс первую считалку, она так взвилась от радости, что я понял: мне нужно этим заняться. Бог его знает, зачем. Аните же приятно)
– Так… На чём мы тут остановились? Катящийся камень мхом не обрастает. Ну, это у меня точно есть. Когда кошка оплакивает мышь, не принимай этого всерьёз… Этого нет, Анита?
(Анита тыкается мордочкой в одну из тетрадей. Я раскрываю её и скоро обнаруживаю эту пословицу там)
– Ласковый телёнок две матки сосёт… Кто руками машет, у того в голове не хватает… Один в поле не воин…
…По истечении довольно большого промежутка времени я понимаю, что устал.
– Может, отдохнём, Анита?
(Она опять мотает головой, а я начинаю злиться)
– Ладно, Бог с тобой… Всё равно только один листочек остался. Но послушай – мы прочитали уже сто три штуки, а новых среди них оказалось только восемнадцать… Ладно, ладно. Пойдём дальше. Тут какая-то считалка. Да, такой у меня точно нет.
Я открываю тетрадь со считалками и начинаю переписывать очередной шедевр с листочка: "Шла машина…"
Моя рука замирает, и я
(О Боже, это ведь что-то такое знакомое)
выпускаю ручку из рук.