Раненый зверь
Шрифт:
Илья спал в гостевой комнате. Павел склонился над ним, всматриваясь в лицо.
— Фу! Ну и перегарище от твоего виски! — Оксана помахала рукой перед лицом Ильи.
Павел распрямился, отвернул лицо в сторону. Перегар самый обыкновенный, просто выпил он много — два по двести. Надо же было как-то привести себя в состояние душевного равновесия.
— Это не мой сын, — покачал он головой.
— Как это не твой? — удивленно глянула на него Оксана.
— Лизка его нагуляла. Я караваны в Афгане брал, а она тут в собачьи
— Не знаю, — пожала девушка плечами.
— Что ты не знаешь?
— Не знаю, гуляла она или нет, но Илья на тебя похож!
Павел посмотрел на себя в зеркало, снова склонился над малышом. Да, кое-какое сходство имелось, но все-таки копией Павла мальчик не был…
— Допустим, он от меня. Допустим, это я с Лизкой. Я уехал на службу, вернулся через пять месяцев, а она с мужиком в постели… Как она могла трахаться на шестом месяце?
— Можно и на седьмом, если осторожно.
— Ты откуда знаешь? — Павел резко посмотрел на Оксану.
Лиза тоже была такая же шустрая и хозяйственная, а клейма ставить было некуда. За это жизнь ее и наказала… Лежит сейчас в морге на холодном столе…
— А-а! — Павел махнул рукой и пошел на кухню.
Двухсотграммовый стакан он поставил в мойку, а себе налил в рюмку, закусил пирожками с капустой, которые испекла Оксана. Вкусные пирожки, но так и Лиза хорошо готовила, а какой она была женой? Но Лизы больше нет, а Оксана осталась. И как дальше жить? От ребенка уже не отвертишься, и Павел даже в мутном сознании ясно это понимал. А без женщины ребенка ему не поднять… Значит, пусть Оксана живет с ним. Если хочет. А если нет — скатертью дорога…
Он уже с трудом держал голову, когда появилась Оксана.
— Чего так долго?
— Илья проснулся. Где мама, спрашивал.
— А про папу не спрашивал?
— Нет.
— Конечно, откуда ему знать, где его отец. Ходит где-то, — Павел махнул рукой куда-то в сторону.
Оксана ничего не сказала.
— Чего молчишь?
— Нельзя на людей наговаривать, — недовольно сказала она.
— На кого я наговариваю? На Лизку?.. Я ее с мужиком в постели застал!.. Я его с третьего этажа скинул! Шесть лет за это получил! Мать не пережила! Из-за Лизки все!.. О мертвых или хорошо, или ничего.
— Тебе нужно успокоиться. — Оксана села к нему на колени, обняла его с нежностью женщины, соскучившейся по мужской ласке.
— Да какое тут!..
— Жизнь продолжается.
— Ты со мной?
— Если скажешь, то да…
— Если как Лизка будешь, я тебя!..
— Не буду!
Павел усмехнулся. Лиза тоже обещала ему никогда не изменять, и чем все это закончилось?
— А со мной будешь?
— С тобой буду.
Оксана взяла его за руку, отвела в спальню, плотно закрыла за собой дверь и только тогда сняла с себя платье.
Семейная жизнь — это не только секс. Семейная жизнь — это еще и дети, о которых нужно
Илья плакал, когда Павел забирал его из садика. Он хотел, чтобы за ним пришла мама. Оксана его успокоила, развеселила, дома накормила ужином. А потом он снова скуксился. Павел принял это за обычную смену настроения, но Оксана сразу заподозрила неладное.
У Ильи поднялась температура, и она снарядила Павла в дежурную аптеку. Он купил лекарства, градусник и фонендоскоп. Было уже темно, когда он подъезжал к дому. Свет фар выхватил бревно, лежащее поперек дороги у самых ворот.
Павел сомневался в том, что Илья его сын, но кто-то же должен заботиться о парнишке. Да и привык он к мальчику за те четыре дня, которые он жил у него. Каменев спешил, поэтому сначала сходил домой, отнес лекарства и только затем занялся бревном. Он склонился над ним, когда уловил смутное движение спереди слева. Кто-то подкрадывался к нему из-за машины. Парень стал разгибаться, чтобы повернуться лицом к возможной опасности, когда за спиной колыхнулся воздух. Но среагировать на это изменение в обстановке он не успел — что-то тяжелое с размаху опустилось ему на голову. Ощущение было таким, как будто в голове взорвалась граната. Теряя сознание, Павел ударил человека, который заходил к нему спереди…
Очнулся он в больничной палате. Яркий свет резал глаза, голова казалась тяжелой и гулкой, как чугунный котел. Оксана сидела перед ним и держала его за руку. Она клевала носом.
— Эй!
Девушка распахнула глаза, на радостях еще крепче сжав руку Павла.
— Ничего себе за хлебушком сходил!
— Тебе нельзя разговаривать! — спохватилась она.
— Да ладно… Нормально все… Где Илья?
— Дома. Я Иру попросила, она с ним осталась…
— Иру?
— Подругу свою… Тебе нельзя говорить!
Оксана поднялась и вышла из палаты. Павел проводил ее недоуменным взглядом. Он здесь, а у него дома какие-то Иры из медучилища. Может, и Робик с друзьями там же?
Оксана вернулась, села и снова взяла его за руку.
— Сейчас врач придет.
— Как ты могла Илью на Иру оставить? — возмущенно спросил он.
— А что мне делать? Ты уже восемь дней здесь.
— Сколько?! — Павел оторопело посмотрел на нее.
— Тебе операцию делали, осколок черепной кости вытаскивали. Это чудо, что ты в себя пришел, еще говорить можешь…
Павел мог и говорить, и соображать. И еще он жутко ревновал Оксану.
— Кто ж меня так?
Оксана опустила голову.
— Не понял!
— Маркел…
— Откуда ты знаешь? — Он подозрительно посмотрел на девушку.
Ему проломили голову с одного удара. Отморозки сделали свое дело и ушли. А может, они написали на воротах «Здесь был Маркел»? Но это вряд ли… Скорее всего, Маркел навещал Оксану в его доме, своими подвигами похвастался.
— Ты Мишка убил.
— Что?!