Раненый зверь

Колычев Владимир Григорьевич

— Почему дверь закрыта? — дрожащим голосом спросил Панков, возмущенно глядя на Павла.

Только сейчас его возраст дал о себе знать: подбородок затрясся, голова мелко закачалась. Оксана обеспокоенно взяла мужа за руку, грудью прижалась к его плечу.

— Все хорошо, дорогой! Паша сейчас уходит!

— Зачем он приходил? — Панкова затрясло, как будто его хватил приступ лихорадки.

— Я же говорю, Паша сейчас уходит!

Оксана махала рукой, показывая Павлу на дверь.

Он озадаченно смотрел на Панкова. Надо

было с ходу расставить все точки над «i» — Оксана принадлежит ему, и он ее делить ни с кем не собирается. И еще у них был секс, пусть Панков об этом знает… Но Павел не решился это сказать. Если вдруг мужика разобьет паралич, виноват в этом будет он.

Он ушел. Но с тем, чтобы завтра снова встретиться с Оксаной. Все, теперь она от него никуда не денется…

* * *

Ароматный мясной запах приятно щекотал ноздри. Иногда Люба приносила ужин из ресторана, но в основном готовила сама. А если это ресторанное блюдо, то ее приготовления. Готовит она первоклассно, сам шеф-повар у нее учится. Дом у них большой, целый штат прислуги, но стол Люба накрыла сама. Это уже традиция, и ее не изменишь. Хотя менять надо. Люба и сама этого хочет, и Павел возвращается к своей единственно любимой женщине.

— Прощальный ужин? — спросил он, усаживаясь за стол.

Кухня у них большая, но стол маленький — для них двоих. Была еще трапезная с большим длинным столом, но Павел в аристократы не метил, поэтому игнорировал это удовольствие. Смешно, когда муж сидит на одном конце стола, жена — на другом, а расстояние между ними — шесть метров. На самом деле они с Любой находились друг от друга на гораздо большем расстоянии, но именно поэтому им нужен был маленький стол, чтобы хотя бы за ужином они были ближе.

— Почему прощальный? — удивилась она.

— Ты же хотела со мной поговорить, — сказал Павел, откупоривая бутылку. Бокал сухого вина за ужином — святое дело.

— О чем?

— О ком… Саша ко мне твой приходил, просил твоей руки и сердца.

— Саша?! — Люба недоуменно повела бровью.

— Хочет вернуть тебя обратно. Только не говори, что ты этого не знала, — усмехнулся Павел.

— Ну, да, он подходил, говорил…

— Вот видишь.

— Но я не собираюсь к нему возвращаться.

— Не собираешься? — Павел посмотрел на нее в легком замешательстве.

Он-то думал, что сама судьба подает ему знаки. Это же идеальная ситуация — он возвращается к Оксане, Люба — к Саше. Так и надо, так и должно быть… Но Люба почему-то не хочет вписываться в эту идиллию.

— Зачем он мне?

— Ты же говорила, что вернешься, если он позовет. Он позвал.

— Не хочу я к нему возвращаться.

— Ты же любишь его.

— Нет, не люблю. Я тебя люблю… А ты что, гонишь меня к нему? — захлопала глазами Люба.

— Нет… Просто я смирился с неизбежностью. Он три дня назад приходил. Я только сейчас разговор завел. Смирился и завел.

— Не

надо смиряться. И сомневаться во мне не надо, — мило улыбнулась Люба. — Не нужен мне Саша. Мне ты нужен.

— Э-э… Ну, может, ты думаешь, что я заберу у тебя ресторан? Не стану я… Если надо, я и дом этот отдам.

За ним остался старый дом. Тот самый, где он был счастлив с Оксаной. Тот, куда завтра должно вернуться счастье. Вернуться и остаться.

— Не нужен мне дом. Ничего не нужно. А Саше я сказала, чтобы он отвалил. Я не знаю, зачем он к тебе приходил, — пожала она плечами.

— Зачем? — эхом отозвался Павел.

— Странный он… Ты не бойся, я к нему не уйду.

Люба говорила, а сама смотрела в свою тарелку, ловко орудуя ножом и вилкой. Она даже не заподозрила Павла в том, что у него появилась другая женщина. Что у него там внутри, ее совершенно не интересовало. Главное, чтобы на поверхности была тишь да гладь… Не ревновала она его, а если любила, то скорее по привычке. Ей комфортно было в этой жизни, и она ничего не хотела менять. А если она вдруг и заподозрила сейчас неладное, то предпочтет этого не замечать.

Но Павла такая жизнь уже не устраивала. И если не сложилась идиллия в любовном квадрате, то все равно придется рвать с тихим смутным прошлым. Однако сейчас лучше ничего не говорить. Вдруг Оксана не захочет уходить от мужа? Вдруг она снова сбежит с ним в далекие края…

Глава 24

Бушующие волны взметнулись до небес, взрывным всплеском рассыпались на мельчайшие брызги, в завесе которых вспыхнула яркая радуга. На вершине этой радуги Павел и лежал, прижимая к себе притихшую Оксану, а где-то далеко внизу плескалось море, отдыхая и набираясь сил после шторма.

Он позвонил Оксане, и уже через час она была у него. И сразу же заштормило. А сейчас штиль, затишье перед новой бурей.

— Леня тебя отпустил? — спросил он.

— Я и не отпрашивалась, — покачала она головой, не отрывая щеки от груди Павла.

— Он сам должен все понять.

— Он понимает. Он все прекрасно понимает. Он знает, что я всегда любила только тебя. И любила, и люблю.

— Почему тогда ревнует?

— Это ты у меня спрашиваешь? — удивилась Оксана. — Ты сам словно соткан из ревности. Ревность у тебя в крови. Ревность у тебя в голове.

— Ревность убила мою жизнь, — кивнул Павел. — Но я хочу ее воскресить. Мы еще не старые, у нас впереди еще столько времени…

— Я не против. Я буду приезжать сюда хоть каждый день.

— Это наш дом, и ты должна остаться здесь…

— Здесь все так запущено.

— Порядок наводили, но чужой рукой.

— Хочешь, чтобы я навела порядок своей рукой?

— Я хочу вернуть все назад…

— Я же сказала, мы можем встречаться с тобой каждый день.

— А спать ты будешь с Панковым.