Раненый зверь

Колычев Владимир Григорьевич

Он уже собирался уходить, когда Оксана вернулась в кабинет.

— Ты еще здесь? — с недовольством, но без укора спросила она.

— Я бы здесь ночевать остался, если бы не вернулась.

— Тебя бы выгнали. — Она села за стол, даже не глянув на Павла.

— Тогда бы я поехал к тебе домой.

— Это невозможно.

— Я сошел с ума. Для меня сейчас ничего невозможного нет.

— Где ты раньше был, такой невозможный?

Оксана поднялась и, не глядя на него, подошла к двери. Павел тоже поднялся. На этот раз он не позволит ей уйти. Но уходить

она и не собиралась. Она закрыла дверь, подошла к нему и обвила руками его шею. Она ждала поцелуя, но смотрела при этом куда-то в сторону.

Она сама напросилась, но сначала на его поцелуи реагировала вяло, но вскоре распалилась, разошлась. Страсть закружила их, унесла в прошлое, уложив на кушетку из настоящего. И не бревном она поплыла по бурному течению, а той самой русалкой из далекого прошлого. Казалось, она истосковалась по сильному течению — настолько энергичным был ее заплыв. Она попала в свою стихию и не могла ею насытиться…

Интересно, и с Панковым она вела себя так же? Этот вопрос возник в сознании, когда Оксана запахивала халат. Движения обессиленные, взгляд изнеможенный, но залеживаться она не стала, почти сразу же начала приводить себя в порядок. Однако задавать этот вопрос он ей не стал. Хватит и того, что подобными вопросами он сам загнал себя в угол, в котором торчал целых шестнадцать лет.

— Что же мы наделали, — вздохнул он.

— Ты наделал! — Оксана резко повернулась к Павлу.

Казалось, она и хотела разозлиться, но не смогла. И пальцем в него не ткнула, хотя и собиралась.

— Могла бы и объяснить, что я не прав…

— Ты бы не поверил! Потому что ты не хотел верить!

— Ну да, а ты девушка гордая.

— Вот! Снова что-то не так! Ты неисправим, Каменев! — Казалось, она сейчас расплачется, как обиженный ребенок.

Павел поднялся, подошел к ней, обнял, прижав ее не столько к груди, сколько к сердцу.

— Прости… Прости меня за все!

— Сволочь ты, Каменев! — разрыдалась Оксана, это были слезы облегчения.

— Как его зовут? — спросил он.

— Кого?

— Мальчишку, что к тебе сегодня заходил.

— Ты его видел?

— Потому и спрашиваю.

— Антон.

— Очень похож на меня.

— Неужели? — В ее голосе прозвучал сарказм.

— А ведь я думал, что у меня нет и не может быть детей. Это все Маркел. Он меня подставил. И липу подсунул…

— Маркел был чудовищем, — кивнула Оксана, отстраняясь.

— Почему был? Он все еще жив.

— Жив. Но уже не чудовище… Наверное… Изменился он. Вежливый такой, обходительный. Но чужой…

— Изменился? — нахмурился Павел. — Когда ты его видела?

— Да в прошлом году приходил, — она кивнула на стул, на котором Павел провел сегодня чуть ли не полдня.

— Зачем приходил?

— На меня посмотреть. Во всяком случае, он так сказал. Про тебя спрашивал… — Оксана с озадаченным видом глянула на часы. — Может, как-нибудь в другой раз поговорим?

Рабочий день закончился, ей пора. Домой пора, к мужу и к детям. А с Павлом как-нибудь, когда-нибудь…

— О чем ты сейчас думаешь? —

спросила Оксана, с подозрением глядя на него.

Павел встрепенулся.

— О том, что нам не надо сейчас расставаться.

— А когда надо? — усмехнулась Оксана.

— Никогда!

— Это ты сейчас так говоришь.

— Клянусь, я никогда ни в чем тебя не упрекну!

— А если я спала с Маркелом?

Он дернулся так, как будто ему нож под ребро сунули.

— Что, была такая мысль?.. Не спала я с ним и не собиралась…

— Зачем он тогда приходил?

— Может, за тем и приходил. Но я же не на помойке себя нашла… Ну, чего глаза вытаращил? — осуждающе качая головой, усмехнулась она. — Я же говорю, ты неисправим. Выйди, пожалуйста, мне домой пора собираться.

— Я не пущу тебя к Панкову.

— Это еще почему? — как-то не очень возмутилась она.

— Ты теперь со мной будешь жить. И ты, и Антон… Он знает, кто его отец?

— А почему только Антон? Илья тоже твой сын.

— Э-э…

— Не веришь?

— Ну-у…

— Можешь не верить, ему все равно. У него своя жизнь. Дочка недавно родилась.

— У Ильи?

— Двадцать два года ему, что здесь такого?

— Целая жизнь пролетела.

— Целая жизнь, — кивнула Оксана.

— Да, но жизнь продолжается.

— У меня муж, у тебя жена.

— Гражданская жена… Она уходит, с ней такая же история, как с нами. Муж у нее был, они расстались, она всю жизнь хотела к нему вернуться. Она хотела, а он не звал. А теперь вот позвал. Они желают быть вместе. Я не буду возражать. И они вместе, и мы с тобой вместе.

— А Леня? — покачала головой Оксана. — Я не могу его бросить… И не брошу…

— Ты его любишь?

— Нет… Я тебя люблю. Как влюбилась, так до сих пор люблю. Но Леню предать не могу. Извини.

— Как же нам быть?

— Мы бы могли встречаться… — пожала она плечами. — Это нечестно, но это выход… Наверное… Позвони мне завтра, скажи, где будешь меня ждать. Я приеду… Может быть.

— Если не приедешь, я тебя украду. Насовсем. И навсегда.

— Тогда приеду, — вымученно улыбнулась Оксана.

В это время на дверь надавили. Ее хотели открыть, но помешал замок.

— Ой! — растерянно встрепенулась она.

Павел, нахмурившись, посмотрел на Оксану. Она забыла отпереть дверь, но что в этом такого?.. Уж не Панков ли пожаловал?

Он не ошибся, и в кабинет действительно зашел Леонид Ильич. Павел удивленно посмотрел на него. Шестнадцать лет прошло с тех пор, как они виделись в последний раз, но Панков, казалось, совсем не изменился. Но, конечно же, Панков постарел. И осунулся. Морщин стало больше. И волосы у него совсем седые. Но все такой же статный, представительный. И немощным его при всем желании не назовешь. Брендовый джинсовый костюм на нем, белая фирменная тенниска под курткой, кроссовки. Нужды носить строгие костюмы у него не было. На пенсии он, на службу ездить не надо, из бизнеса только клиника, в управление которой он вряд ли вникал. Зачем ему это, если Оксана была на своем месте?