Раненый зверь
Шрифт:
— Я же говорю, проход закрыт! — уверенно стоял на своем Пантелей.
Он готов был броситься в драку хоть сейчас.
— Я не понял, ты что за чума такая? — вроде бы с презрением, но настороженно спросил мордастый качок с азиатским разрезом глаз.
— Какие проблемы, Мансур? — вроде как нехотя спросил Павел.
Качок резко повернулся на голос.
Мансур был быком в лагерной свите Маркела. А в толпе стоял еще один боец из этой свиты, которого Павел знал только в лицо, но имя не помнил. Видно, Маркел выписал своих лагерных корешей в Засечье, чтобы усилить
— Камень? — Мансур узнал его. — Какого хрена ты здесь?
— Так это мой завод. Я его когда-то основал…
Павел сохранял невозмутимость, но в голове искрило от напряжения. Он не знал, что делать. Если это бойцы Маркела, он не должен был гнать их отсюда. Нельзя было раскрывать свою силу перед ним, иначе не попадет в расставленные сети. Тогда Павлу придется самому охотиться за ним. А если Маркел все-таки погиб, то и дергаться не надо. Какое Павлу дело до интересов его бывших друзей? Он хоть и не злопамятный, но все помнит… Нет, не стоит рисковать собой ради предателей.
— Твои люди? — Мансур кивком показал на Пантелея.
— Цех новый нужно строить. Чего ты хочешь, Мансур?
— Говорят, жетоновские здесь были.
— Были.
— Все, нет их больше. Все как раньше было, так и остается.
— А где Маркел? — спросил Павел.
— При делах Маркел. В поряде с ним все. А ты что думал? — с колючей иронией глянул на него Мансур.
— Сказали, что больше нет…
— Фуфло это. Маркелу платить будете.
— Двадцать процентов? — спросил Гена.
Он вышел к Мансуру с таким видом, как будто подавал ему каравай на белом полотенце. Новая бандитская власть ему не нравилась, а старую он готов был встречать хлебом-солью. Павел едва сдержался, чтобы не сплюнуть ему под ноги. А ведь Гена тоже бывший афганец…
— Я не знаю, сколько там было, — мотнул головой Мансур.
— Ой! — Гена хотел сказать одно, а вырвалось другое.
Со стороны ворот появились вдруг какие-то люди в масках. Их было четверо, и все с оружием — двое с автоматами, у остальных пистолеты. И они не просто шли, а с ходу готовились открыть огонь на поражение.
— К бою! — заорал Павел.
Он бросился в сторону, пригибаясь к земле, и его люди правильно поняли команду. Они рассредоточивались, вынимая на ходу оружие, а Мансур и его бойцы остались стоять. До того, как неизвестные открыли огонь, они всего лишь успели повернуться к ним лицом. Сначала ударили автоматные очереди, затем подключились и пистолетные выстрелы.
Один бандит упал с простреленной головой, другой схватился за живот, но тут же поймал вторую пулю и рухнул замертво. Другие попадали, лихорадочно доставая оружие. Налетчики стремительно приближались, и у маркеловских «быков» не осталось бы шансов выжить, если бы не Павел. Его люди рассредоточились и открыли ответный огонь. А стреляли афганцы на поражение и очень точно. Да и сам Павел не дилетант в этом деле.
Двое упали сразу, остальные бросились назад, но далеко не ушли. Мансур поднялся с земли, кинулся к одному из своих бойцов, который лежал без движения. Но к нему метулся сам Павел. Он схватил его
— Кто это был? — заорал Павел.
Из его бойцов никто не пострадал, но все равно разозлился он не на шутку.
— Жетоновские! Они ждали! Пусти!
Павел разжал руки. Мансур отряхнулся, со злостью глядя на него.
— Что им нужно?
— Война у нас. А вы, я смотрю, при стволах!
— Эти стволы тебе шкуру спасли!
— Спасибо я тебе говорить не стану, хотя помог ты здорово. Тебе это зачтется… Уходить надо, а то менты наедут… — Мансур нервно глянул в сторону ворот.
Судя по всему, не менты его пугали.
— Или жетоновские?
— Все может быть. Их как собак развелось. Молодые, злючие… Мы своих заберем, а ты с этими разберись, — Мансур кивнул в сторону ворот. — Тебе же не нужны проблемы с ментами?
Павел покачал головой. Не хотелось бы ему давать объяснения в убойном отделе ГУВД. И почему бы не воспользоваться знаменитой тактикой Маркела? Он всегда, по возможности, вывозил трупы за город.
— Надо бы глянуть, что там за забором, — сказал Мансур.
Павел сам направился к воротам. По пути осмотрел тела. Ни одного живого.
За воротами никого не было. Мансур загнал во двор свою машину, а Павел одолжил у Гены «четверку»-«пирожок».
Гена не пострадал, его спасла лихая заячья прыть. Он заскочил за угол офиса, там и спрятался от пуль. А потом бросился на помощь Мансуру. Он помогал укладывать в машину трупы маркеловских бойцов с таким энтузиазмом, как будто это могло снизить процент бандитского налога. Хорошо, что машину для Павла не зажал.
Мансур уехал в одну сторону, Павел со своими бойцами — в другую. И трупы они увезли с собой, как будто ничего не случилось. Но ведь была бойня. Жетоновские напали на маркеловских быков. Возможно, это был не единичный инцидент. Что, если в городе началась широкомасштабная бандитская война?
Кто бы мог подумать, что из маленькой искры возгорится такое пламя? С одной стороны, Маркел жалел, что тронул Лену, из-за чего и взорвалась бочка с порохом. Но с другой стороны, он понимал, что против него уже давно зрел заговор. Он-то думал, что Жетон готовит пополнение для него, а он подбивал орлят под себя. И Шафран метил на его место, и Туляку стало тесно в своих границах. И у Чистотела в голове бродили крамольные мысли. Одно наложилось на другое, и теперь в городе шла настоящая война. Двух бойцов подстрелили в гостинице «Белгород», одного убили в ресторане «Фестиваль», на западной барахолке была массовая драка. Вроде бы без стрельбы дрались, а в итоге три трупа, не считая искалеченных. И на спирто-водочном заводе стреляли. Здесь жетоновские потеряли четверых. Маркел слушал Мансура, но не мог поверить своим ушам.