Раненый зверь
Шрифт:
— Старший полковник, — усмехнулся Маркел. — В смысле, страшный.
В области у него особых завязок не было, тем более в управлении по борьбе с бандитизмом. Но у него связи на городском уровне, и его должны были предупредить о предстоящем наезде свыше. Однако не предупредили. Это плохо, хотя вряд ли катастрофично.
— Страшный, не страшный, а на семь лет закрыть могу.
— За что? — нахмурился Маркел.
— За истязание. С применением пытки.
— Я ничего подобного не делал.
— Тебя, Маркелов, взяли с поличным.
— Чего ты хочешь,
— Я же сказал, закрывать тебя буду. На семь лет.
— Ты можешь меня закрыть, а можешь и не закрыть.
— Ну, шансы выйти сухим из воды у тебя есть, но я не думаю, что ты выкрутишься.
— А зачем выкручиваться? Давай договариваться, ты же для этого меня дернул?
— Я дернул тебя, чтобы посадить. Хватит, Маркелов, нагулялся.
— Сколько ты хочешь? — занервничал Маркел.
Уж очень его напрягал непроницаемо спокойный, заиндевелый взгляд полковника.
— Семь лет. Но согласен и на пять.
— А дальше что?
— А что дальше?
— Да здесь без меня такой беспредел начнется!
— Куда уж больше?
— Против меня всего два отморозка! С одним уже вопрос решен, и со вторым решат. На этом все и закончится!
— Если ты про Чистотела, то с ним уже закончили. Нет его больше. Оказал сопротивление при задержании, был убит.
— Ну, вот видишь, начальник!
— Что я вижу? Тебя, Маркелов, закроют. Жетона закроют. Чистотела больше нет. На этом беспредел и прекратится.
— Тишь да гладь?
— Придется, конечно, повозиться…
— Ты реально из РУБОПа? Из какого отдела? Из отдела фантастики!.. Пойми ты, свято место пусто не бывает! Не будет меня, здесь столько воронья разведется, что ты света белого не увидишь. А со мной порядок будет…
Маркел взбудораженно смотрел на полковника. Если Чистотела больше нет, то ничто не помешает ему навести в городе порядок.
— Я знаю, какой у тебя был порядок, — покачал головой Акаткин. — Люди сотнями пропадали.
— Нет, тихо на улицах было, никто не стрелял, пока отморозки не объявились. Если меня закроешь, столько отморозков разведется — замучаешься усмирять.
— Поживем — увидим!
— Ну, ты непробиваемый, полковник!
— Мне уже сорок восемь, а ты мне «тычешь», нехорошо, — угрожающе покачал головой рубоповец.
— А если я тебе «выкать» начну, что от этого изменится?
— Ничего.
— Вот видишь!
— Я вижу дерьмо перед собой, которое возомнило себя столпом мироздания.
— Да пошел ты!
Полковник даже не изменился в лице, и во взгляде у него ничего не мелькнуло. Но эмоции он все-таки выплеснул. С помощью кулака. Он ударил быстро, через стол, и Маркел оказался на полу.
Похоже, церемониться с ним здесь никто не собирался. Но Маркел духом не упал. Рубоповцы мужики крутые, однако есть еще суд и прокуратура, там народец мягкотелый…
Хорошо быть кумом королю и сватом министру. Но еще лучше сватом самому «куму». В родственных связях с начальником оперчасти Маркел не состоял, но в свое время хорошо ему подмазал, в этот
Неплохо он устроился за решеткой. И условия комфортные, и адвокаты вовсю шуршат. Жетон показания против него дал, но дело все равно развалится. Надо лишь подождать, когда полковник Акаткин ослабит свою хватку, а все к этому идет. Показания Жетона признают клеветой, и дело закроют.
Третий месяц он уже здесь, а дела на свободе все хуже и хуже. С Чистотелом покончено, теперь Восточный район делят целых четыре непонятно каких бригады. Та же примерно ситуация и с западной стороной города. Мало того, что эти отморозки воюют между собой, они еще лезут в Центральный округ. Сингапур отбивается, но это все, что он может сделать. Заклевывают его вороны. И только Маркел мог исправить ситуацию. Возможно…
Дверь открылась, и в камеру заглянул вертухай.
— Эдуард Викторович, на выход!
— С вещами? — ухмыльнулся Маркел.
— Оставлять вещи — плохая примета!
Маркел приободрился. Уж не выпускать ли его собираются?
И точно, следователь в торжественной обстановке объявил, что его дело закрыто в связи с отсутствием состава преступления. В этот момент Маркел жалел, что в помещении для допросов не было Акаткина. Хотел бы он рассмеяться ему в глаза.
У ворот изолятора его ждали Сингапур, Дубр, Трын, Хрюн. Маркел обнялся с ними, как с родными братьями. Дубр открыл дверь, и Маркел оказался в салоне своего родного «шестисотого» «Мерседеса». Сингапур опустился рядом.
— Ну, давай, хвастайся! — Маркел похлопал приятеля по плечу.
Вид у него был как у человека, который и хотел хороших новостей, но вовсе не надеялся на них.
— Дымчатого завалили со всеми его козлами.
— Кто такой?
— Ну, я говорил, он с Западного района…
— Говорил. Но я плохо запоминаю этих отморозков… — криво усмехнулся Маркел.
Он вовсе не хотел запоминать этих уродов, желая, чтобы от них и следа не осталось.
— Тюленя Бахтур завалил. В Западном районе только Бахтур остался. Я ему стрелку забил, он согласился перетереть… Думает, что мы ему район отдадим.
— Это хорошо, что ты ему стрелу забил. Там этого козла и завалим! — развеселился Маркел.
Оказывается, не так все плохо в его королевстве. Все-таки не зря он возлагал надежды на Сингапура. Может, Вова и не семи пядей во лбу, но Западный район к зачистке, считай, готов. Какого-то там Бахтура завалить не проблема. А там за Восточный район можно взяться.
— Да завалим, не проблема, — кивнул Сингапур. — Я уже и людей нашел.
— Когда стрелка?
— Завтра.
— Сделаем Бахтура, и запад — наш.