Раненая душа
Шрифт:
От созерцания неизведанного нас отвлек громкий лязг упавшего подноса и разбитых стаканов. В дверях стояла Присцилла, наблюдая за нами чуть ли не с открытым ртом.
"Интересно, давно она тут стоит? Впрочем, не важно, мы своего добились."
Присциллу мы благополучно отправили готовить ужин, а сами принялись обсуждать проделанное.
— Слушай, Артур, теперь, когда у нас получилось… Я понимаю, что нет мне прощения, но…
— Все нормально, отец. Теперь все нормально.
Я действительно не хотел, чтобы этот человек себя винил, поэтому всеми своими силами потянулся к нему и заблокировал чувство вины по этому вопросу. Он вмиг стал серьезным.
— Это ты сделал? —
— Да, — удивленно ответил я.
— Я понимаю по какой причине, но постарайся впредь подобного не проворачивать.
— Договорились.
Новая способность взбудоражила мой мозг.
«Сколько всего можно сделать, влияя подобным образом на мысли людей. А с другой стороны. Не заиметь бы комплекс Бога».
— Ладно, — хлопнул Август меня по плечу. — Я рад, что у нас получилось реализовать эту твою синергию.
— Я знал, что у тебя получится, конечно, ни без моего чуткого руководства, — задрав подбородок, ответил я. — Но ты же понимаешь, что об этом пока никто не должен знать, даже дедушка Алмер.
Немного подумав, Август утвердительно кивнул и ответил: — А теперь пойдем мыться и ужинать, остальное обсудим немного позже, я слишком устал, всё-таки не молод уже.
— Да ладно тебе прибедняться, — ответил я, ударив отца в плечо.
Я неспешно принял горячий душ и немного понежился в огромной ванной, похожей на джакузи. Правда вместо пузырей на бортиках располагались небольшие валики. Они приятно массировали спину, я даже чуть не уснул.
"Надо будет и себе домой такую заказать".
На выходе столкнулся с Риной, она попыталась узнать, чем таким мы занимались с отцом весь день. Мы заранее попросили никого не впускать к нам, за исключением Присциллы. К слову, ей мы тоже наказали никому не сболтнуть лишнего об увиденном. Я уже буднично любезно послал Рину в своей манере, на что она обиженно пробормотала что-то, что меня совершенно не интересовало.
За ужином мы с Августом были в отличном настроении. Мне стало легче от того, что я выговорился. А Август, хоть и хотел обдумать мой рассказ, решил отложить это на потом. Наш настрой почувствовала малышка Хейли и сразу присоединилась. Её примеру последовала и Присцилла, одна Рина сидела с каменным лицом. Матушка рассказывала о проказах Хейли, а та в свою очередь придумывала неумелые детские отмазки, которые лишь вызывали общий смех. Отец поведал, что она как-то пробралась к нему в кабинет во время работы и принялась учить его каким-то сомнительным схемам по заработку. Но удивило меня больше ни это, а то, что отец не прогнал её, а даже уделил время и поболтал, чему Хейли несомненно была рада.
Я получил от матушки тяжелый и осуждающий взгляд. Который почти сразу же сменился безудержным смехом. Вызвала его опять Хейли, прозвав отца Буравчиком за его тяжелый взгляд, которым он будто хочет пробурить в тебе дыру. Ума не приложу, откуда она вообще это слово знает, но было забавно. Рина снова попыталась выяснить, что мы делали в зале, только уже у отца.
"Хах, наивная дурочка" — промелькнуло в моей голове.
На что получила только порцию нагоняя от отца. Рина попыталась возразить, но я не упустил момент и упрекнул её тем, что раз она может позволить себе следить за нами, то стоило бы это время потратить на тренировки, дабы не отставать от сестры. Я хотел было продолжить, но Хейли бесцеремонно перебила меня, встав на защиту паршивки.
— Дядя Артур, Тетя Рина хорошая, не надо на неё ругаться, она весь день играла со мной и веселила, — протараторила малышка, скрестив руки на груди и надув свои маленькие губки.
— Эх, солнышко, если бы ты знала, какая на самом деле тетя Рина, —
— А ну прекратите, — вклинилась Присцилла.
— Да, а ну прекратите, — встав на стул, повторила Хейли.
Присцилла одобряюще улыбнулась Хейли, будто бы это было запланировано. Ужин прошел более чем великолепно, и даже заноза в лице Рины не смогла испортить хороший вечер. Сложно вспомнить, чтобы хоть раз в прошлом ужин проходил так весело и непринужденно.
После ужина возвращаться к себе в пустой дом совершенно не хотелось, поэтому я решил остаться у родителей. К тому же Хейли отпускать меня совершенно не хотела. Поэтому решил, что небольшой выходной не повредит.
До ночи мы вместе с мелкой фурией лепили снеговиков, играли в снежки и катались на снежной горке. Ума не приложу, откуда у детей столько энергии берется, из воздуха что ли? После улицы мне казалось, она устанет, но выпив горячего чаю, малышка заявила, что хочет играть в прятки, отказать я, конечно же, не мог и стал водящим. Искал я её минут десять, а когда нашел, мой прибор по измерению милости чуть не взорвался. Видимо, горячий чай и несколько часов активности все-таки взяли свое. Малышка уснула прямо в шкафу, свернувшись в маленький комочек. Я аккуратно перенес её в комнату, а сам отправился в кабинет к отцу.
Там он рассказывал про свои ощущения от начала и до конца подготовки заклинания.
Отец предложил пару раз в неделю практиковаться, и как только у он начнет более-менее быстро формировать заклинание, можно будет переходить к новому. В целом, ничего толкового он сказать не мог, только то, что самое сложное для него оказалось сплести две нити разных атрибутов в одну и удержать её от распада. Остальное, по его словам, не было трудным, просто потребовалось время, чтобы привыкнуть. На этом мы с отцом попрощались и отправились по разным комнатам. Немного подумав, я не захотел идти к себе, а направился к Хэйли. Как только открыл дверь, мелкая сразу проснулась.
— Дядя Артур, это ты? — сонно пробормотала девочка.
— Конечно же я, дяде Артуру страшно одному спать, разрешишь мне к тебе лечь?
— Ну ты даешь, такой большой, а боишься один спать, трусишка. Ну что поделать, так уж и быть, ложись со мной.
«Вот же маленькая зазнайка» — подумалось мне.
Я аккуратно лег рядом с девочкой, она обняла меня, и я практически сразу заснул крепким и безмятежным сном.
Городское кладбище. Не люблю это проклятое место и думаю, что многие солидарны со мной. Таинственный мир — этот некрополь. Казалось, что любое прикосновение к нему холодило душу. Кто знает, сколько тут мертвых: солдаты, сражающиеся за честь и отвагу, чиновники, разворовывающие государственную казну, матери одиночки, алкаши, пропивающие последнее имущество. Неважно, кем ты был при жизни, ведь после смерти мы все становимся лишь кормом для червей. Хотя, если у тебя были деньги, то твоим единственным подарком станет гроб подороже. Ладно, эти мысли слишком категоричны.
Похороны Лизы произошли с надлежащими традициями. Белый глазетовый гроб был буквально засыпан живыми цветами в венках и букетах. Найти живые растения в холодное время года труда не составило. В столице полно оранжерей, которые любезно предоставили цветы для похорон.
Большое количество людей собралось, дабы почтить память великолепной девушки. Черные одеяния были привычны в этом мире у европейцев, но народ не стал следовать традициям и вырядился в белоснежно-белую одежду. 'Яркую девушку стоит провожать в соответствующих ее улыбке нарядах.' — сказала одна из женщин. Священник читал молитву, пока коллеги и друзья негромко плакали, смахивая льющиеся слезы.